Александр Блок. Избранное Александр Блок

У нас вы можете скачать книгу Александр Блок. Избранное Александр Блок в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Александр Блок — Земное сердце стынет вновь. Александр Блок — Дым от костра струею сизой. Александр Блок — Памяти А. Александр Блок — Золотистою долиной. Александр Блок — Своими горькими слезами. Александр Блок — Гамаюн, птица вещая. Александр Блок — В моей душе больной и молчаливой. Александр Блок — Милый друг!

Александр Блок — Помнишь ли город тревожный. Александр Блок — Восходишь ты, что строгий день. Александр Блок — Лениво и тяжко плывут облака. Александр Блок — Перед судом. Александр Блок — Мне снилась снова ты, в цветах. Александр Блок — Принявший мир, как звонкий дар.

Александр Блок — Я восходил на все вершины. Александр Блок — Одинокий, к тебе прихожу. Александр Блок — Тёмная, бледно-зеленая. Александр Блок — Жизнь медленная шла, как старая гадалка. Александр Блок — Офелия в цветах, в уборе. Александр Блок — Тебя скрывали туманы. Александр Блок — Зачем, зачем во мрак небытия. Александр Блок — Сытые. Александр Блок — Мэри. Александр Блок — Зачатый в ночь, я в ночь рожден.

Белой ночью месяц красный Выплывает в синеве. Бродит призрачно-прекрасный, Отражается в Неве. Мне провидится и снится Исполпенье тайных дум. В вас ли доброе таится, Красный месяц, тихий шум?..

Ремизову Я прогнал тебя кнутом В полдень сквозь кусты, Чтоб дождать здесь вдвоем Тихой пустоты. Вот - сидим с тобой на мху Посреди болот. Третий - месяц наверху - Искривил свой рот. Я, как ты, дитя дубрав, Лик мой также стерт.

Тише вод и ниже трав - Захудалый черт. На дурацком колпаке Бубенец разлук. За плечами - вдалеке - Сеть речных излук И сидим мы, дурачки,- Нежить, немочь вод. Зеленеют колпачки Задом наперед. Зачумленный сон воды, Ржавчина волны Мы - забытые следы Чьей-то глубины Брожу в стенах монастыря Брожу в стенах монастыря, Безрадостный и темный инок. Чуть брежжит бледная заря,- Слежу мелькания снежинок. Ах, ночь длинна, заря бледна На нашем севере угрюмом. У занесенного окна Упорным предаюся думам.

Один и тот же снег - белей Нетронутой и вечной ризы. И вечно бледный воск свечей, И убеленные карнизы. Мне странен холод здешних стен И непонятна жизни бедность.

Меня пугает сонный плен И братий мертвенная бледность. Заря бледна и ночь долга, Как ряд заутрень и обеден. Ах, сам я бледен, как снега, В упорной думе сердцем беден Будет день - и свершится великое Будет день - и свершится великое, Чую в будущем подвиг души. Ты - другая, немая, безликая, Притаилась, колдуешь в тиши. Но во что обратишься - не ведаю, И не знаешь ты, буду ли твой, А уж Там веселятся победою Над единой и страшной душой. Я отвожу глаза от книги О, страшный час, когда она, Читая по руке Цуниги, В глаза Хозе метнула взгляд!

Насмешкой засветились очи, Блеснул зубов жемчужный ряд, И я забыл все дни, все ночи, И сердце захлестнула кровь, Смывая память об отчизне Ценою жизни Ты мне заплатишь за любовь! Собрание сочинений в 6 т. Была ты всех ярче, верней и прелестней Была ты всех ярче, верней и прелестней, Не кляни же меня, не кляни! Мой поезд летит, как цыганская песня, Как те невозвратные дни Что было любимо - все мимо, мимо Впереди - неизвестность пути В голодной и больной неволе В голодной и больной неволе И день не в день, и год не в год.

Когда же всколосится поле, Вздохнет униженный народ? Что лето, шелестят во мраке, То выпрямляясь, то клонясь Всю ночь под тайным ветром, злаки: Народ — венец земного цвета, Краса и радость всем цветам: Не миновать господня лета Благоприятного — и нам. В густой траве пропадешь с головой В густой траве пропадешь с головой.

В тихий дом войдешь, не стучась Обнимет рукой, оплетет косой И, статная, скажет: Вот здесь у меня - куст белых роз. Вот здесь вчера - повилика вилась. Кто любит, не любит, кто гонит нас? И смотришь - тучи вдали встают, И слушаешь песни далеких сел Заплачет сердце по чужой стороне, Запросится в бой - зовет и манит Вернись ко мне" - И опять за травой колокольчик звенит Любовная лирика русских поэтов. В день холодный, в день осенний В день холодный, в день осенний Я вернусь туда опять Вспомнить этот вздох весенний, Прошлый образ увидать.

Я приду - и не заплачу, Вспоминая, не сгорю. Встречу песней наудачу Новой осени зарю, Злые времени законы Усыпили скорбный дух. Прошлый вой, былые стоны Не услышишь - я потух. Самый огнь - слепые очи Не сожжет мечтой былой.

Самый день - темнее ночи Усыпленному душой. Я не люблю пустого словаря Любовных слов и жалких выражений: Я рабства не люблю. Свободным взором Красивой женщине смотрю в глаза И говорю: Но завтра - Сияющий и новый день.

Бери меня, торжественная страсть. А завтра я уйду - и запою". Соленый ветер Морей и смольный дух сосны Ее питал. И в ней - всё те же знаки, Что на моем обветренном лице. И я прекрасен - нищей красотою Зыбучих дюн и северных морей. Так думал я, блуждая по границе Финляндии, вникая в темный говор Небритых и зеленоглазых финнов. И у платформы Готовый поезд разводил пары. И русская таможенная стража Лениво отдыхала на песчаном Обрыве, где кончалось полотно. Так открывалась новая страна - И русский бесприютный храм глядел В чужую, незнакомую страну.

И вот она пришла И встала на откосе. Были рыжи Ее глаза от солнца и песка. И волосы, смолистые как сосны, В отливах синих падали на плечи. Скрестила свой звериный взгляд С моим звериным взглядом.

Бросила в меня Пучок травы и золотую горсть Песку. Потом - вскочила И, прыгая, помчалась под откос Я гнал ее далёко. Исцарапал Лицо о хвои, окровавил руки И платье изорвал. Кричал и гнал Ее, как зверя, вновь кричал и звал, И страстный голос был - как звуки рога. Она же оставляла легкий след В зыбучих дюнах, и пропала в соснах, Когда их заплела ночная синь. И я лежу, от бега задыхаясь, Один, в песке. В пылающих глазах Еще бежит она - и вся хохочет: Хохочут волосы, хохочут ноги, Хохочет платье, вздутое от бега Я не уйду отсюда, Пока не затравлю ее, как зверя, И голосом, зовущим, как рога, Не прегражу ей путь.

В ночи, когда уснет тревога В ноч и , когда уснет тревога, И город скроется во мгле — О, сколько музыки у бога, Какие звуки на земле! Чт о буря жизни, если розы Твои цветут мне и горят! Чт о человеческие слезы, Когда румянится закат! Прими, Владычица вселенной, Сквозь кровь, сквозь муки, сквозь гроба — Последней страсти кубок пенный От недостойного раба! Никогда не забуду он был, или не был, Этот вечер: Я сидел у окна в переполненном зале.

Где-то пели смычки о любви. Я послал тебе чёрную розу в бокале Золотого, как нёбо, аи. Я встретил смущённо и дерзко Взор надменный и отдал поклон. Обратясь к кавалеру, намеренно резко Ты сказала: И сейчас же в ответ что-то грянули струны, Исступлённо запели смычки Но была ты со мной всем презрением юным, Чуть заметным дрожаньем руки Ты рванулась движеньем испуганной птицы, Ты прошла, словно сон мой легка И вздохнули духи, задремали ресницы, Зашептались тревожно шелка.

Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала И, бросая, кричала: Но в камине дозвенели Угольки. За окошком догорели Огоньки. И на вьюжном море тонут Корабли. И над южным морем стонут Журавли. Верь лишь мне, ночное сердце, Я - поэт! Я какие хочешь сказки Расскажу И какие хочешь маски Приведу. И пройдут любые тени При огне, Странных очерки видений На стене. И любой колени склонит Пред тобой И любой цветок уронит Голубой Верю в Солнце Завета И Дух и Невеста говорят: Апокалипсис Верю в Солнце Завета, Вижу зори вдали.

Жду вселенского света От весенней земли. Всё дышавшее ложью Отшатнулось, дрожа. Предо мной - к бездорожью Золотая межа. Заповеданных лилий Прохожу я леса. Полны ангельских крылий Надо мной небеса. Непостижного света Задрожали струи. Верю в Солнце Завета, Вижу очи Твои. Весенний день прошел без дела Весенний день прошел без дела У неумытого окна: Скучала за стеной и пела, Как птица пленная, жена.

Я, не спеша, собрал бесстрастно Воспоминанья и дела; И стало беспощадно ясно: Жизнь прошумела и ушла. Еще вернутся мысли, споры, Но будет скучно и темно; К чему спускать на окнах шторы? День догорел в душе давно. Весна в реке ломает льдины Весна в реке ломает льдины, И милых мертвых мне не жаль: Преодолев мои вершины, Забыл я зимние теснины И вижу голубую даль.

Чт о сожалеть в дыму пожара, Чт о сокрушаться у креста, Когда всечасно жду удара Или божественного дара Из Моисеева куста! Ветер принес издалёка Песни весенней намек, Где-то светло и глубоко Неба открылся клочок. В этой бездонной лазури, В сумерках близкой весны Плакали зимние бури, Реяли звездные сны. Робко, темно и глубоко Плакали струны мои. Ветер принес издалёка Звучные песни твои.

Ветер хрипит на мосту меж столбами Ветер хрипит на мосту меж столбами, Черная нить под снегами гудёт. Чудо ползет под моими санями, Чудо мне сверху поет и поет Всё мне, певучее, тяжко и трудно, Песни твои, и снега, и костры Чудо, я сплю, я устал непробудно. Чудо, ложись в снеговые бугры! Ветр налетит, завоет снег Ветр налетит, завоет снег, И в памяти на миг возникнет Тот край, тот отдаленный брег Но цвет увял, под снегом никнет И шелестят травой сухой Мои старинные болезни И в ночь - тропой глухой Иду к прикрытой снегом бездне Ночь, лес и снег.

И я несу Постылый груз воспоминаний Вдруг - малый домик на поляне, И девочка поет в лесу. Восходишь ты, что строгий день Восходишь ты, что строгий день Перед задумчивой природой.

В твоих чертах ложится тень Лесной неволи и свободы. Твой день и ясен и велик, И озарен каким-то светом, Но в этом свете каждый миг Идут виденья - без ответа. Никто не тронет твой покой И не нарушит строгой тени. И ты сольешься со звездой В пути к обители видений.

Вот Он - Христос - в цепях и розах Вот агнец кроткий в белых ризах Пришeл и смотрит в окно тюрьмы. В простом окладе синего неба Его икона смотрит в окно. Убогий художник создал небо. Но лик и синее небо - одно. Единый, светлый, немного грустный - За ним восходит хлебный злак, На пригорке лежит огород капустный, И берeзки и eлки бегут в овраг. И всё так близко и так далёко, Что, стоя рядом, достичь нельзя, И не постигнешь синего ока, Пока не станешь сам как стезя Пока такой же нищий не будешь, Не ляжешь, истоптан, в глухой овраг, Обо всeм не забудешь, и всего не разлюбишь, И не поблекнешь, как мeртвый злак.

Всё ли спокойно в народе?.. Кто-то о новой свободе На площадях говорит. Бродят и песни поют. Слышно, что кто-то идет. Инок у входа в обитель Видел его - и ослеп. Он к неизведанным безднам Гонит людей, как стада Встану я в утро туманное Встану я в утро туманное, Солнце ударит в лицо.

Ты ли, подруга желанная, Всходишь ко мне на крыльцо? Ветром пахнуло в окно! Песни такие веселые Не раздавались давно! С ними и в утро туманное Солнце и ветер в лицо! С ними подруга желанная Всходит ко мне на крыльцо! Волос распущенная прядь На плечи темные спустилась. Мир не велик и не богат - И не глядеть бы взором черным! Ведь только люди говорят, Что надо ждать и быть покорным А здесь какая-то свирель Поет надрывно, жалко, тонко: Качай чужую колыбель, Ласкай немилого ребенка С моей судьбой, Над лирой, гневной, как секира.

Такой приниженный и злой. Торгуюсь на базарах мира Я верю мгле твоих волос И твоему великолепью. Мои сирый дух - твой верный пес, У ног твоих грохочет цепью И вот опять, и вот опять, Встречаясь с этим темным взглядом, Хочу по имени назвать, Дышать и жить с тобою рядом Чт о жизни сон глухой? Отрава - вслед иной отраве Я изменю тебе, как той, Не изменяя, не лукавя Забавно знать, Что под луной ничто не ново!

Что мертвому дано рождать Бушующее жизнью слово! И никому заботы нет, Чт о людям дам, чт о ты дала мне, А люди - на могильном камне Начертят прозвище: Открыли дверь мою метели, Застыла горница моя, И в новой снеговой купели Крещен вторым крещеньем я.

И, в новый мир вступая, знаю, Что люди есть, и есть дела, Что путь открыт наверно к раю Всем, кто идет путями зла. Я так устал от ласк подруги На застывающей земле.

И драгоценный камень вьюги Сверкает льдиной на челе. И гордость нового крещенья Мне сердце обратила в лед. Ты мне сулишь еще мгновенья? Пророчишь, что весна придет? Но посмотри, как сердце радо! Весны не будет, и не надо: Крещеньем третьим будет — Смерть. Во внутренних покоях Завета нет, хоть тайна здесь лежит.

Старинных книг на древних аналоях Смущает вас оцепеневший вид. Здесь в них жива святая тайна бога, И этим древностям истленья нет. Вы, гордые, что создали так много, Внушитель ваш и зодчий - здешний свет.

Напрасно вы исторгнули безбожно Крикливые хуленья на творца. Вы все, рабы свободы невозможной, Смутитесь здесь пред тайной без конца. Вхожу я в темные храмы Вхожу я в темные храмы, Совершаю бедный обряд. Там жду я Прекрасной Дамы В мерцаньи красных лампад. В тени у высокой колонны Дрожу от скрипа дверей. А в лицо мне глядит, озаренный, Только образ, лишь сон о Ней. О, я привык к этим ризам Величавой Вечной Жены!

Высоко бегут по карнизам Улыбки, сказки и сны. О, Святая, как ласковы свечи, Как отрадны Твои черты! Мне не слышны ни вздохи, ни речи, Но я верю: Среди полн о чи В твоем окошке, милый друг, Зажгутся дерзостные очи, Послышится условный стук. И мимо, задувая свечи, Как некий Дух, закрыв лицо, С надеждой невозможной встречи Пройдет на милое крыльцо.

Васнецова На гладях бесконечных вод, Закатом в пурпур облеченных, Она вещает и поет, Не в силах крыл поднять смятенных Вещает иго злых татар, Вещает казней ряд кровавых, И трус, и голод, и пожар, Злодеев силу, гибель правых Предвечным ужасом объят, Прекрасный лик горит любовью, Но вещей правдою звучат Уста, запекшиеся кровью!..

Эй, пой, визжи и жги! Эй, желтенькие лютики, Весенние цветки! Там с посвистом да с присвистом Гуляют до зари, Кусточки тихим шелестом Кивают мне: Смотрю я - руки вскинула, В широкий пляс пошла, Цветами всех осыпала И в песне изошла Неверная, лукавая, Коварная - пляши!

И будь навек отравою Растраченной души! С ума сойду, сойду с ума, Безумствуя, люблю, Что вся ты - ночь, и вся ты - тьма, И вся ты - во хмелю Что душу отняла мою, Отравой извела, Что о тебе, тебе пою, И песням нет числа!.. Нас море примчало к земле одичалой В убогие кровы, к недолгому сну, А ветер крепчал, и над морем звучало, И было тревожно смотреть в глубину.

Больным и усталым - нам было завидно, Что где-то в морях веселилась гроза, А ночь, как блудница, смотрела бесстыдно На темные лица, в больные глаза. Мы с ветром боролись и, брови нахмуря, Во мраке с трудом различали тропу И вот, как посол нарастающей бури, Пророческий голос ударил в толпу.

Мгновенным зигзагом на каменной круче Торжественный профиль нам брызнул в глаза, И в ясном разрыве испуганной тучи Веселую песню запела гроза: Туда, где моря запевают о чуде, Туда направляется свет маяка!

Он рыщет, он ищет веселых открытий И зорким лучом стережет буруны, И с часу на час ожидает прибытий Больших кораблей из далекой страны! Смотрите, как ширятся полосы света, Как радостен бег закипающих пен! Вы слышите - где-то - За ночью, за бурей - взыванье сирен! И мы пробуждались для новой надежды, Мы знали: А там - горизонт разбудили зарницы, Как будто пылали вдали города, И к порту всю ночь, как багряные птицы, Летели, шипя и свистя, поезда. Гудел океан, и лохмотьями пены Швырялись моря на стволы маяков.

Протяжной мольбой завывали сирены: Там буря настигла суда рыбаков. Как часто плачем — вы и я — Над жалкой жизнию своей! О, если б знали вы, друзья, Холод и мрак грядущих дней! Теперь ты милой руку жмешь, Играешь с нею, шутя, И плачешь ты, заметив ложь, Или в руке любимой нож, Дитя, дитя!

Лжи и коварству меры нет, А смерть — далека. Всё будет чернее страшный свет, И всё безумней вихрь планет Еще века, века! И век последний, ужасней всех, Увидим и вы и я. Всё небо скроет гнусный грех, На всех устах застынет смех, Тоска небытия Весны, дитя, ты будешь ждать — Весна обманет. Ты будешь солнце на небо звать — Солнце не встанет. И крик, когда ты начнешь кричать, Как камень, канет Будьте ж довольны жизнью своей, Тише воды, ниже травы!

О, если б знали, дети, вы, Холод и мрак грядущих дней! Город спит, окутан мглою Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари Там далёко, за Невою, Вижу отблески зари. В этом дальнем отраженьи, В этих отблесках огня Притаилось пробужденье Дней тоскливых для меня I Вы предназначены не мне.

Зачем я видел Вас во сне? Бывает сон - всю ночь один: Так видит Даму паладин, Так раненому снится враг, Изгнаннику - родной очаг, И капитану - океан, И деве - розовый туман Но сон мой был иным, иным, Неизъясним, неповторим, И если он приснится вновь, Не возвратится к сердцу кровь И сам не знаю, для чего Сна не скрываю моего, И слов, и строк, ненужных Вам, Как мне,- забвенью не предам. II Едва в глубоких снах мне снова Начнет былое воскресать,- Рука уж вывести готова Слова, которых не сказать Но я руке не позволяю Писать про виденные сны, И только книжку посылаю Царице песен и весны В моей душе, как келья, душной Все эти песни родились.

И равнодушно Их отпустил. Буря и тревога Вам дали легкие крыла, Но нежной прихоти немного Иным из вас она дала На ногах не стоит человек. Ветер, ветер — На всем божьем свете! Завивает ветер Белый снежок. Под снежком — ледок. Скользко, тяжко, Всякий ходок Скользит — ах, бедняжка! От здания к зданию Протянут канат.

На канате — плакат: Сколько бы вышло портянок для ребят, А всякий — раздет, разут Старушка, как курица, Кой-как перемотнулась через сугроб. Не отстает и мороз! И буржуй на перекрестке В воротник упрятал нос. Должно быть, писатель — Вития А вон и долгополый — Стороночкой и за сугроб Что нынче не веселый, Товарищ поп? Помнишь, как бывало Брюхом шел вперед, И крестом сияло Брюхо на народ? Вон барыня в каракуле К другой подвернулась: Поскользнулась И — бац — растянулась!

И зол и рад. Крутит подолы, Прохожих косит. Рвет, мнет и носит Большой плакат: И у нас было собрание Вот в этом здании На время — десять, на ночь — двадцать пять И меньше ни с кого не брать Один бродяга Сутулится, Да свищет ветер Злоба, грустная злоба Кипит в груди Черная злоба, святая злоба Винтовок черные ремни Кругом — огни, огни, огни В зубах цигарка, примят картуз, На спину надо бубновый туз!

Свобода, свобода, Эх, эх, без креста! Катька с Ванькой занята — Чем, чем занята?.. Кругом — огни, огни, огни Оплечь — ружейные ремни Неугомонный не дремлет враг! Товарищ, винтовку держи, не трусь! Эх, эх, без креста! Эх ты, горе-горькое, Сладкое житьё! Рваное пальтишко, Австрийское ружьё!

Мы на горе всем буржуям Мировой пожар раздуем, Мировой пожар в крови — Господи благослови! Вот так Ванька — он плечист! Вот так Ванька — он речист! Запрокинулась лицом, Зубки блещут жемчугом Ах ты, Катя, моя Катя, Толстоморденькая У тебя под грудью, Катя, Та царапина свежа!

В кружевном белье ходила — Походи-ка, походи! С офицерами блудила — Поблуди-ка, поблуди! Сердце ёкнуло в груди!

Помнишь, Катя, офицера — Не ушел он от ножа Аль не вспомнила, холера? Али память не свежа? Эх, эх, освежи, Спать с собою положи! Гетры серые носила, Шоколад Миньон жрала. С юнкерьем гулять ходила — С солдатьем теперь пошла? Будет легче для души! Опять навстречу несётся вскач, Летит, вопит, орет лихач Вскрутился к небу снежный прах!.. Лихач — и с Ванькой — наутёк Как с девочкой чужой гулять!..

Ужо, постой, Расправлюсь завтра я с тобой! Лежи ты, падаль, на снегу! Лишь у бедного убийцы Не видать совсем лица Всё быстрее и быстрее Уторапливает шаг. Замотал платок на шее — Не оправится никак Ночки черные, хмельные С этой девкой проводил Потяжеле будет бремя Нам, товарищ дорогой! И Петруха замедляет Торопливые шаги Он головку вскидавает, Он опять повеселел Запирайти етажи, Нынче будут грабежи!

Отмыкайте погреба — Гуляет нынче голытьба! Ужь я времячко Проведу, проведу Ужь я темячко Почешу, почешу Ужь я семячки Полущу, полущу Ужь я ножичком Полосну, полосну!..

Ты лети, буржуй, воронышком! Выпью кровушку За зазнобушку, Чернобровушку Упокойся, господи, душу рабы твоея Стоит буржуй на перекрестке И в воротник упрятал нос. А рядом жмется шерстью жесткой Поджавший хвост паршивый пес. Стоит буржуй, как пес голодный, Стоит безмолвный, как вопрос. И старый мир, как пес безродный, Стоит за ним, поджавши хвост. Не видать совсем друг друга За четыре за шага! Снег воронкой завился, Снег столбушкой поднялся От чего тебя упас Золотой иконостас?

Бессознательный ты, право, Рассуди, подумай здраво — Али руки не в крови Из-за Катькиной любви? Вперед, вперед, вперед, Рабочий народ! И идут без имени святого Все двенадцать — вдаль. Ко всему готовы, Ничего не жаль Их винтовочки стальные На незримого врага В переулочки глухие, Где одна пылит пурга Да в сугробы пуховые — Не утянешь сапога В очи бьется Красный флаг. Вот — проснётся Лютый враг И вьюга пылит им в очи Дни и ночи Напролет! Вперёд, вперёд, Рабочий народ!

Вдаль идут державным шагом Это — ветер с красным флагом Разыгрался впереди Впереди — сугроб холодный. Только нищий пёс голодный Ковыляет позади Старый мир, как пёс паршивый, Провались — поколочу! Скалит зубы — волк голодный — Хвост поджал — не отстаёт — Пёс холодный — пёс безродный Только вьюга долгим смехом Заливается в снегах Так идут державным шагом — Позади — голодный пёс.

Впереди — с кровавым флагом, И за вьюгой неведим, И от пули невредим, Нежной поступью надвьюжной, Снежной россыпью жемчужной, В белом венчике из роз — Впереди — Исус Христос. Строен твой стан, как церковные свечи. Взор твой - мечами пронзающий взор. Дева, не жду ослепительной встречи - Дай, как монаху, взойти на костер! Лаской ли грубой тебя оскорблю? Лишь, как художник, смотрю за ограду, Где ты срываешь цветы,- и люблю!

Мимо, все мимо - ты ветром гонима - Солнцем палима - Мария! Позволь Взору - прозреть над тобой херувима, Сердцу - изведать сладчайшую боль! Тихо я в темные кудри вплетаю Тайных стихов драгоценный алмаз. Жадно влюбленное сердце бросаю В темный источник сияющих глаз. Девушка пела в церковном хоре Девушка пела в церковном хоре О всех усталых в чужом краю, О всех кораблях, ушедших в море, О всех, забывших радость свою.

Так пел ее голос, летящий в купол, И луч сиял на белом плече, И каждый из мрака смотрел и слушал, Как белое платье пело в луче. И всем казалось, что радость будет, Что в тихой заводи все корабли, Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели. И голос был сладок, и луч был тонок, И только высоко, у Царских Врат, Причастный Тайнам,- плакал ребенок О том, что никто не придет назад.

Днем вершу я дела суеты Днем вершу я дела суеты, Зажигаю огни ввечеру. Безысходно туманная - ты Предо мной затеваешь игру. Я люблю эту ложь, этот блеск, Твой манящий девичий наряд, Вечный гомон и уличный треск, Фонарей убегающий ряд. Я люблю, и любуюсь, и жду Переливчатых красок и слов. Подойду и опять отойду В глубин ы протекающих снов. Как ты лжива и как ты бела! Мне же п о сердцу белая ложь..

Завершая дневные дела, Знаю - вечером снова придешь. Дух пряный марта был в лунном круге Дух пряный марта был в лунном круге, Под талым снегом хрустел песок. Мой город истаял в мокрой вьюге, Рыдал, влюбленный, у чьих-то ног.

Ты прижималась все суеверней, И мне казалось - сквозь храп коня - Венгерский танец в небесной черни Звенит и плачет, дразня меня. А шалый ветер, носясь над далью,- Хотел он выжечь душу мне, В лицо швыряя твоей вуалью И запевая о старине И вдруг - ты, дальняя, чужая, Сказала с молнией в глазах: То душа, на последний путь вступая, Безумно плачет о прошлых снах.

Дышит утро в окошко твое Дышит утро в окошко твое, Вдохновенное сердце мое, Пролетают забытые сны, Воскресают виденья весны, И на розовом облаке грез В вышине чью-то душу пронес Молодой, народившийся бог Покидай же тлетворный чертог, Улетай в бесконечную высь, За крылатым виденьем гонись.

Утро знает стремленье твое, Вдохновенное сердце мое! Его встречали повсюду На улицах в сонные дни. Он шел и нес свое чудо, Спотыкаясь в морозной тени. Входил в свою тихую келью, Зажигал последний свет, Ставил лампаду веселью И пышный лилий букет.

Ему дивились со смехом, Говорили, что он чудак. Он думал о шубке с мехом И опять скрывался во мрак. Однажды его проводили, Он весел и счастлив был, А утром в гроб уложили, И священник тихо служил. Не в земной темнице душной Я гублю. Душу вверь ладье воздушной — Кораблю.

Ты пойми душой послушной, Что люблю. Взор твой ясный к выси звездной Обрати. И в руке твой меч железный Опусти. Сердце с дрожью бесполезной Укроти. Вихри снежные над бездной Закрути. Рукавом моих метелей Задушу. Серебром моих веселий Оглушу. На воздушной карусели Закружу. Пряжей спутанной кудели Обовью. Легкой брагой снежных хмелей Напою. Ей было пятнадцать лет Ей было пятнадцать лет. Но по стуку Сердца - невестой быть мне могла. Когда я, смеясь, предложил ей руку, Она засмеялась и ушла.

С тех пор проходили Никому не известные годы и сроки. Мы редко встречались и мало говорили, Но молчанья были глубоки. И зимней ночью, верен сновиденью, Я вышел из людных и ярких зал, Где душные маски улыбались пенью, Где я ее глазами жадно провожал. И она вышла за мной, покорная, Сама не ведая, чт о будет через миг. И видела лишь ночь городская, черная, Как прошли и скрылись: И в день морозный, солнечный, красный - Мы встретились в храме - в глубокой тишине: Мы поняли, что годы молчанья были ясны, И то, что свершилось,- свершилось в вышине.

Этой повестью долгих, блаженных исканий Полна моя душная, песенная грудь. Из этих песен создал я зданье, А другие песни - спою когда-нибудь. Есть в дикой роще, у оврага Есть в дикой роще, у оврага, Зеленый холм. Вокруг - ручья живая влага Журчаньем нагоняет лень. Цветы и травы покрывают Зеленый холм, и никогда Сюда лучи не проникают, Лишь тихо катится вода.

Любовники, таясь, не станут Заглядывать в прохладный мрак. Сказать, зачем цветы не вянут, Зачем источник не иссяк?

Мне понятен каждый ваш намек, Белая весенняя горячка Всеми гневами звенящих строк! Все слова — как ненависти жала, Все слова — как колющая сталь! Ядом напоенного кинжала Лезвее целую, глядя в даль Но в дали я вижу — море, море, Исполинский очерк новых стран, Голос ваш не слышу в грозном хоре, Где гудит и воет ураган! Страшно, сладко, неизбежно, надо Мне — бросаться в многопенный вал, Вам — зеленоглазою наядой Петь, плескаться у ирландских скал.

Высоко — над нами — над волнами,— Как заря над черными скалами — Веет знамя — Интернацьонал! За краткий сон, что нынче снится За краткий сон, что нынче снится, А завтра - нет, Готов и смерти покориться Младой поэт.

Опять - тревога, опять - стремленье, Опять готов Всей битвы жизни я слушать пенье До новых снов! Запевающий сон, зацветающий цвет Запевающий сон, зацветающий цвет, Исчезающий день, погасающий свет.

Открывая окно, увидал я сирень. Это было весной - в улетающий день. Раздышались цветы - и на темный карниз Передвинулись тени ликующих риз. Задыхалась тоска, занималась душа, Распахнул я окно, трепеща и дрожа. И не помню - откуда дохнула в лицо, Запевая, сгорая, взошла на крыльцо. Зачем, зачем во мрак небытия Зачем, зачем во мрак небытия Меня влекут судьбы удары?

Ужели всё, и даже жизнь моя - Одни мгновенья долгой кары? Я жить хочу, хоть здесь и счастья нет, И нечем сердцу веселиться, Но всё вперед влечет какой-то свет, И будто им могу светиться! Пусть призрак он, желанный свет вдали! Пускай надежды все напрасны! Но там,- далёко суетной земли,- Его лучи горят прекрасно! Земное сердце стынет вновь Земное сердце стынет вновь, Но стужу я встречаю грудью. Храню я к людям на безлюдьи Неразделенную любовь.

Но за любовью - зреет гнев, Растет презренье и желанье Читать в глазах мужей и дев Печать забвенья иль избранья.

Вернись в красивые уюты! Лучше сгинуть в стуже лютой! Золотистою долиной Ты уходишь, нем и дик. Тает в небе журавлиный Удаляющийся крик. Замер, кажется, в зените Грустный голос, долгий звук. Бесконечно тянет нити Торжествующий паук. Сквозь прозрачные волокна Солнце, света не тая, Праздно бьет в слепые окна Опустелого жилья. За нарядные одежды Осень солнцу отдала Улетевшие надежды Вдохновенного тепла. И вновь - порывы юных лет И вновь - порывы юных лет, И взрывы сил, и крайность мнений Но счастья не было - и нет.

Хоть в этом больше нет сомнений! Но если выйдешь цел - тогда Ты, наконец, поверишь чуду, И, наконец, увидишь ты, Что счастья и не надо было, Что сей несбыточной мечты И на полжизни не хватило, Что через край перелилась Восторга творческого чаша, Что все уж не мое, а наше, И с миром утвердилась связь,- И только с нежною улыбкой Порою будешь вспоминать О детской той мечте, о зыбкой, Что счастием привыкли звать!

Антология в четырех томах. Идут часы, и дни, и годы Идут часы, и дни, и годы. Хочу стряхнуть какой-то сон, Взглянуть в лицо людей, природы, Рассеять сумерки времен Там кто-то машет, дразнит светом Так зимней ночью, на крыльцо Тень чья-то глянет силуэтом, И быстро спрячется лицо.

Но он - не нужен. Кто обессилил руку мне? Из-под ресниц сверкнувший ужас - Старинный ужас дай понять