Александр Невский Сергей Мосияш

У нас вы можете скачать книгу Александр Невский Сергей Мосияш в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Ободренные успехом, немцы приступили к завоеванию Новгородской волости: Водь была ими обложена данью, в погосте Копорье выстроена немецкая крепость, взят Тесов, земли по р. Луге подверглись разорению и, наконец, немецкие отряды стали грабить новгородских купцов, в 30 верстах от Новгорода. Подумавши, новгородцы отправили владыку с боярами к Александру, который в году с радостью был принят новгородцами и первым делом отвоевал Копорье.

После этого поражения немцы просили мира, согласившись отказаться от своих завоеваний в русских областях и возвратить пленных.

Так победоносно отражал Александр врагов на западной границе, но совершенно иную политику должен был избрать по отношению к татарам.

По смерти отца ум. Андрей, хотя и младший брат, получил по воле хана первый по значению Владимирский стол, Александр же — Киев и Новгород. Александр не поехал в Киев, потерявший всякое значение после татарского разорения, а поселился в Новгороде, ожидая поворота событий в свою пользу. Андрей был разбит и бежал сначала в Новгород, а оттуда в Швецию. Во время Неврюева нашествия Александр находился в Орде и от сына Батыева, Сартака, управлявшего Ордою за дряхлостью отца, получил ярлык на великое княжение Владимирское.

Александр сел во Владимире, и с этого времени стал таким же оборонителем Русской земли от татар, как ранее от шведов и немцев. Много золота и серебра передавал Александр в Орду на выкуп пленных.

Андрей Ярославич в скором времени возвратился на Русь и сел княжить в Суздале, при посредстве Александра получив прощение от хана. Полки татарские уже готовы были двинуться на Русскую землю. Тогда Александр поспешил в Орду к хану 4-й раз , чтобы отмолить людей от беды.

Это было последним делом Александра: В день этот торжественный княгиня Феодосья Игоревна сама решила причесать своего младшенького, Александра. Девок сенных и близко не допустила. Разгневанный Федор Ярославич носился из угла в угол в длинной ночной сорочке. Княжич показал на стол, и все сразу увидели лежащего там бездыханного сорочонка. Он был пробит насквозь стрелой. Так и лежал с ней. Кормилец подошел, ласково обнял мальчика за плечи. Силой усадил его на ложе и сам сел рядом.

Александр подошел к брату и с удивлением рассматривал его. Он ни разу не видел Федора в таком состоянии. И скорее из чувства сострадания, чем похвальбы, сообщил:. У кормильца едва не сорвалось обещание: В это время от стола донеслось всхлипывание.

И тут все увидели стоящего там Ратмира. Склонив низко голову над сорочонком и закрыв ладонями лицо, он горько плакал, безуспешно пытаясь скрыть слезы. А эта дура окно в матушкиной светелке открыла.

Он туда влетел, схватил серьгу да и назад. А она узрела и крик подняла: Приложился и срезал с первой стрелы. За сором может кун потребовать, и платить придется. Ведь он на стороже стоял и то створил, крик заслышав, что должен был.

Думаешь, мне не жалко? Сорочонок-то, чай, мне дарен был. Вот няньку высечь надо, из-за такой малости крик подняла. Княжич Александр сам себе дивился, что на него гибель сорочонка не так сильно подействовала, как на брата и Ратмира.

Пред мысленным взором его стоял красно-рябой ястреб с гордыми и свирепыми глазами. Он всеми статьями затмевал несчастного сорочонка. Жаль, конечно, и того, но надо ж и об этом уже думать. Вскоре пришла встревоженная княгиня. Но, узнав, что Федор уже не только поднялся, а и бегал по покоям, очень обрадовалась.

Что с дуры взять? Княгиня лукавила, успокаивая Федора. Слишком много было связано у нее с этой сенной девкой. Не имея рядом ровни по положению, Феодосья Игоревна часто делилась своими думами с Прасковьей, поверяла ей женские тайны, а то и советовалась. Высечь, а потом потерять ее любовь и доверие. Нет уж, лучше перед отроком слукавить. Пришлось дядьке самому вмешаться. Встанешь, а там и решим, отпевать или нет. Ох уж эти княжьи дети: Думают, что все им позволено, все по их быть должно.

Александр держал ястреба на правой руке, одетой в кожаную перчатку. В нее было вшито бронзовое кольцо, за которое крепился кожаный должик — ремешок, удерживавший за ногу ястреба. Княжич ходил по двору, приучая птицу и к себе и ко всем посторонним. Для этого пришлось ему подняться чуть свет, а уже к восходу солнца рука приустала у мальчика.

Ратмирка вызывался сменить его, но княжич не соглашался. За соколятником конюшни начинались. Там два конюха выбрасывали деревянными вилами навоз.

Конюхи воткнули вилы в кучу, подошли, стали разглядывать придирчиво птицу. Но ястреб вдруг обернулся и сильно и зло ударил клювом по ладони. Князь приручает, а ты разручаешь! Княжич был доволен, что ястреб наказал холопа за назойливость.

И пошли от конюшни в сторону псарни, откуда доносился лай и визг собак… Когда поравнялись, дверь распахнулась и на двор выскочил молодой псарь с деревянным корытцем.

Увидев княжича, растерянно поклонился, так и не выпуская корыта. Это вышло неловко и смешно. Псарь поставил корыто у бочки и стал прямо руками нагребать оттуда остатки пищи. Александр подошел поближе, полюбопытствовал:.

Наложив полное корыто, псарь разогнулся, вытер рукавом вспотевший лоб. Взглянул на ястреба с пониманием. Собака добрый поспешитель в лове на перепелку. Подымет ее на крыло, а ты тут и пускай ястреба. У меня есть такая, только и наторена — птицу подымать. А бывает, ястреб в траве затаится, так она и его мигом сыщет. За псарней в нескольких шагах была княжья кузница. Слышались удары по железу.

Двери были распахнуты настежь. Внутри кузня оказалась такой прокопченной, что Александр с трудом рассмотрел людей, копошившихся у горна. Сам кузнец — здоровый широкоплечий мужик — стоял к двери спиной. Помощник его — отрок — раздувал мехи и первым заметил появление у дверей княжича.

Поклонился он неумело и, видимо, что-то сказал негромко кузнецу. Тот обернулся, но не поклонился, а даже как-то насупился. Кашлянул гулко и, отвернувшись, стал колотить по железу. Где было понять княжичу Александру причину такого неуважения холопа. А меж тем кузнец был кровно обижен на княжичей за сынишку своего, Ждана, которого недавно едва не убили из лука пресветлые отроки. Александр, решив, что кузнец не узнал его, продолжал стоять. Он забыл уже про шутку со Жданом.

А кузнец умышленно даже не оборачивался в сторону двери. Брал щипцами из огня кусок железа и начинал стучать по нему то одним молоточком, то другим — чуть более первого. Потом уже потемневший кусок железа нес к кади и совал в воду. После того бросал на землю остывшую железку и брал из огня следующую. Присмотревшись к куче железок, лежавших на земле, княжич признал в них наконечники стрел.

Их было много уже, очень много, а кузнец все подбрасывал да подбрасывал. Оно и понятно, для княжьей дружины, для хорошего похода ох много стрел требуется.

А еще и сулицы и мечи нужны. Он видел перед собой только раскаленные железки да молоток, плющивший их и мявший. Вот боярину кузнец поклонился, даже из почтения работу свою приостановил, чтобы стуком не мешать ему отдавать повеление. Ястреба перед собой положи, да голова чтоб повыше…. Когда мальчики ушли, Федор Данилович пристально посмотрел в глаза кузнецу, прошелся по кузне.

Остановился возле кучи наконечников для стрел, ногой подвинул одну отлетевшую. Да ведь и мы, чай, не сразу такими стали. Наконец боярину надоело ходить вокруг да около, и он сказал уже твердым голосом, не терпящим непослушания:.

Поспешителя я тебе дам другого, посильнее этого. Ибо ковать много надо. Вернется князь, что мы ему покажем? Непригоден он на это. Эвон у младшего княжича мальчишка из грязи взят, а уж с одного блюда и ест, и пьет с княжичами.

Сынишку ввечеру вымой в бане, а уж с завтрева шли в покои к княжичам. С этим боярин повернулся и решительно направился к застольной. Черный от копоти Ермила с затаенной ненавистью смотрел вслед неуговористому боярину. Но что он мог возразить или сделать, если сам был княжьим холопом, если и его жизнь была не в руках божьих, но княжьих? Как ни сопротивлялся княжич Александр, как ни сердился, а кормилец навялил-таки ему в сопровождение два десятка дружинников.

От них вся дичь разбежится. Эдак и до греха недолго. Забыл о голове, когда ястреба брали? Перед самым отъездом княжича со двора кормилец подозвал к себе ловчего Стояна и Сбыслава. Но чтоб на поле не лезли, не мешали в ловитве. У Сбыслава вертелось на языке спросить боярина, почему он-то на лов не едет. Но к концу разговора кормилец сам признался:. После хвори вельми гневлив стал. Чем-нито занять его надо. А ведь куда как лучше было б Федору Даниловичу выехать с младшим в поле на ловитву.

В молодости-то как лих был, в одном поле до ста перепелок брал. Впрочем, с Федором у него занятия были важные. Приспел час вводить старшего княжича в дела отцовы, знакомить его с чертежами княжеств русских и земель сопредельных, рассказывать ему в подробностях об отношениях с ними, подтверждая все списками договоров и страницами летописей, напитывать его сердце ненавистью к врагам земли Русской и высокой любовью к ней. Через год-два князь старшего сына в походы брать станет, так чтоб к тому сроку знал он, на кого и за что меч подымает.

Федор — первый красный наследник стола отчего, и теперь о нем кормильцу более всего думать надобно. А младший пусть пока ловами тешится. Вырастет, все едино сидеть ему при старшем брате на столе захудалом и быть под рукой его высокой.

Из-за несговорчивости кормильца сердит был Александр. И потому нахлестывал бедного Игреньку. Спутники княжича едва поспевали сзади, никак не умея приноровиться к неровному скоку его коня. Труднее всех было псарю, ехавшему позади дружины. Надо было следить и за конем своим и за собакой, чтобы не подвернулась под копыта или не отстала и не удавилась на снурке. Псарь давно в душе клял себя: Княжич уже через несколько дней, едва приучив ястреба к людям, вспомнил о псаре.

И давай таскать его вместе с собакой в поле и натаривать ястреба ловить из-под собаки. Сколько беготни было с голубями, которые заменяли дичь и выпархивали, выпускаемые псарем. И он должен был так проворно отпускать или натягивать нить, чтобы голубь не быстро летел, но и не падал, сдерживаемый нитью. Сколько поту было пролито, пока ястреб научился понимать собаку и терпеть на лове ее присутствие!

Когда выехали далеко за город, Стоян нагнал княжича и поехал с ним рядом, потому как ловчему надлежало путь всем указывать. Кто ж лучше его знает места добрые, уловистые? Сзади к луке седла у Стояна была приторочена корзина с ястребом. Ратмир держался у правого стремени княжича, чуть-чуть приотставая и не давая своему коню обгонять игренего. Миновав заливные луга, углубились в лес и долго по нему ехали, переезжая небольшие речушки вброд и объезжая топкие болота.

Наконец впереди появились просветы, и Стоян велел всем остановиться. Княжич велит никому к той ниве не выезжать. Если кто явится, тому битым быть. Стоян обернулся к Александру, прося подтверждения сказанному, и тот не заставил ждать, кивнул утвердительно.

Лучше, если каждый будет видеть соседа. Наблюдайте, чтобы сюда какие збродни не явились. Узрите — вопите сполох. С княжичем едем только я и псарь. Дружинники поехали по лесу занимать места, а княжич с сопровождающими его направился к ниве. На опушке все спешились. Коней хотя и привязали под березой, но все же доглядывать за ними оставили Ратмира. А ему так хотелось на лове побыть. Стоян отвязал корзину с ястребом, а псарю велел снурок окоротить, чтобы можно было вести собаку у ноги.

Шли молча, след в след: Собака натягивала снурок, скулила, прося воли. Шагая вдоль поля, ловцы миновали двух женщин, одна дожинала клин, а другая, прислонясь к копне, скормила грудью крохотного ребенка. Увидев людей, она испуганно оторвала ребенка от груди и сунула, как полешко, в копну. Натянув по самые брови повойник, ухватила серп и побежала к полосе. Они дошли до убранного края поля. Стоян открыл корзину, вынул ястреба. Александр натянул покрепче перчатку, поднял руку на уровень плеча.

Ловчий усадил ястреба, продел должик в кольцо, захлестнул в петлю. Стоян осторожно развязал должик и велел псарю спустить собаку.

Пес сразу кинулся вперед, ловя дрожащими ноздрями запахи поля. Ястреб, увидев рыскающего пса, уже не спускал с него блестевших глаз. И вот пес замер, шумно потянул носом и вильнул кончиком хвоста.

Ловчий знаком показал княжичу: Александр медленно стал поднимать руку вверх, почувствовав, как напрягся ястреб, клонясь вперед. И почти из-под морды ее рванулась вверх перепелка. Александр толкнул правую руку вперед, помогая ястребу сразу набрать скорость. Словно стрела из лука, ринулся ястреб вслед своей жертве. В считанные мгновения он нагнал ее, вонзил в спину когти и плавно опустился на землю.

Когда к нему подбежали люди, он свирепо когтил перепелку. Ястреб сердился, шипел и не хотел отдавать добычу. Тогда Александр осторожно стал разгибать ему когти.

Перепелок на поле и впрямь оказалось много. Но когда княжич выпростал из лап ястреба двенадцатую, Стоян сказал:. А ну как выпустит какую? Это для первого лова ох как плохо. Возвращался княжич домой в великолепном состоянии духа. Ах какое чудное занятие — лов! Как замирает сердце перед взлетом перепелки! Как лихо срывается ястреб в погоню за ней!

Как быстро настигает ее! А между тем они давно едут лесом, давно закатилось солнце, и наступившая ночь становится все темнее. Деревья черные и таинственные обступают их. Как это Стоян, едущий впереди, видит верный путь? Вверху меж деревьями нет-нет да мигнет далекая звезда. И в этой жуткой темноте княжич с благодарностью вспоминает кормильца, который настоял на своем и послал с княжичем добрую дружину.

Александр не видит дружинников, только тени их едва различает, но слух чутко ловит звуки. То глухо звякнет меч о стремя, то фыркнет конь, то скрипнет седло под молодцем. И тепло на душе от мысли, что рядом дружина верная и надежная.

Но едва лес кончился и выехали в долину, как впереди голос Стояна звонко и повелительно спросил:. Стрела, пущенная вслепую, попала в коня дружинника. Конь прянул, от боли заржал жалобно.

И сразу сорвалась дружина в угон за убегавшими. И игрений рванулся вместе со всеми, норовя по привычке обойти передних.

Никто уже не кричит, только сопят мчащие кони. На таком скаку трудно вложить стрелу, натянуть и спустить лук. Оно бы и можно, да не попадешь.

Милое дело — сулица. Легка, звонка и сама к ладони прилипает. Вот только нагнать чуть еще. Утекающим — их четверо — худо бежать, какая-то поклажа у каждого приторочена за седлом. И потому все ближе и ближе к ним преследователи. Дружинник, скакавший впереди, откинулся в седле назад, чтобы бросок мощнее был, и тут же сильно кинул тело вперед, посылая сулицу за беглецами.

Кони вихрем промчались над тем местом. Оставшиеся трое бросились в разные стороны. Полетело им вдогон несколько сулиц. Дружинники молча, не сговариваясь, разделились на три части, не желая упустить ни одного. Вскоре тот, который мчался средним, вскрикнул по-заячьи и стал крутить левой рукой, пытаясь избавиться от сулицы, застрявшей в плече.

Дружинники мигом обошли его. Кто-то схватил коня за повод, другой выхватил меч, чтобы срубить злодея. Но он, завизжав, скользнул с седла в траву, пытаясь хоть на миг продлить себе жизнь. Александр подскакал, легко соскочил с коня. Дружинники подняли из травы человека.

Княжич еще и лица не рассмотрел, как вдруг пойманный упал на колени и закричал, захлебываясь в слезах:. Но напуганный и обрадованный внезапным избавлением от смерти Станила ничего не слышал, не понимал.

Поскакало в темноту сразу несколько дружинников, вопя и свистя своим товарищам. А тут у леска окрик. Все из них силой, все палкой надоть. Он брезгливо поморщился, отошел к коню, не глядя сунул носок сапога в ладонь подскочившему Ратмиру, пружинисто взлетел в седло.

Александр наддал пятками в бока игренему, подъехал вплотную к Станиле и, даже не склонившись с седла, резко хлестнул его по лицу плетью. Снег перестал идти, но веяло злым холодом с полуночной стороны.

Ярослав Всеволодич неспешно ехал на своем вороном коне, кутаясь в шубу на куньем меху, заслоняя левую щеку от ветра бобровым воротом. Сразу за ним следовали на конях сыновья Федор в Александр, сопровождаемые не только кормильцем, но и своими слугами Жданом и Ратмиром.

Княжичи с кормильцем тоже в шубах дорогих, лишь слуги в овчинах нагольных. Вот и все, кого князь взял с собой прогуляться, развеяться за город. Ярослава Всеволодича, с детства привыкшего к походам и ратным делам, томило не только безделие, но и неопределенность положения и долгое ожидание.

Давно уже воротился он из похода в области Новгородскую и Торопецкую, которые поразорила налетевшая литва.

На Ловати догнал он любителей поживиться за счет Русской земли и вкупе с Давидом Торопецким и Владимиром Ржевским учинил ворогам жестокий бой. Сеча была зла и кровопролитна. Более двух тысяч врагов посекли дружинники, а главное, воротили полон и добычу. Полегло немало и русских воинов, и в числе их князь Давид и любимый мечник Ярослава Всеволодича Василий. Потом оборачивается, ровно бы на Переяславль со стороны взглянуть, но взор его холодный скользит по лицам спутников.

Особенно придирчиво он осматривает юных слуг своих сыновей. Будут ли они так же верны княжичам, как верен был Ярославу Василий?

Будут ли храбры и бесстрашны, подобно этому? Или в жестокий миг оборотятся и вспять побегут, убоясь смерти, обгоняя своих повелителей, как дрогнул когда-то в Липецкой битве милостник Ярослава Даниил, будь он трижды проклят. Мысль о Данииле и того более испортила настроение князю.

И так думы у него кручинные, а тут еще этот Даниил Заточник вспомнился. И ведь ничто не берет труса. Живет затворником в монастыре и, как слышал стороной князь, палит там по ночам горы свечей и скребет пером гусиным ночи напролет. Надо бы настоятелю как-нито намекнуть, дабы не давал пергамент переводить. Ишь ты, умник сыскался! Как поганым спину на рати показывать?

Вот прилип, привязался, будто без него думать не о чем! Тут о Новгороде, о столе Великого Новгорода думать надобно. Вот заноза-то в сердце княжеском. Сколько раз уж он выручал сей град неблагодарный, ан нет, глядят вольные братья в сторону Чернигова, а не Переяславля. Уж больно им заполучить к себе князем хочется Михаила Черниговского. А он и свою-то землю без чужой помощи оборонить не может. Где ему Новгород еще под свою руку брать. Знает Ярослав, чем люб новгородцам Михаил.

Очень уж ласков с ними да мягок черниговский князь. А то невдомек вольным гражданам, что мягкостью да ласковостью земли родной от поганых не отстоять. Правда, есть и средь них умные бояре, которые ведают — без Ярослава Всеволодича не быть покою на Новгородской земле. И вот они-то давно подбивают Новгородское вече звать на стол к себе переяславского князя.

И удачный поход Ярослава на литву должен помочь им в этом. Великий князь Юрий Всеволодич советовал ему идти и садиться на Новгородский стол. Но слишком горд и самолюбив Ярослав Всеволодич, чтобы самому в князья наваливаться. Пусть пригласят вольные братья, поклонятся, чай, шеи у них от того не сломаются. А коли пригласят, тогда легче ими владеть будет. Чуть что, и прижать можно: Ярослав Всеволодич подъехал к реке, по которой, медленно ворочаясь, плыли льдины. Хмурясь от дум своих, долго смотрел на темную холодную воду, на льдины, присыпанные белым снегом.

Рядом сыновья своих коней остановили. Князь покосился на них, на сердце вроде потеплело. У какого отца не теплеет на душе при виде своих наследников? Правда, старший что-то прихварывает. Лицом бледен, да и в кости тоньше младшего. Князь даже себе не признается, да куда денешься: Крепок, здоров, слава богу.

Князь знает — лучший стол должен Федор по смерти отца унаследовать, и ему от мысли этой младшего жалко становится.

Если Федору Новгород достанется, то для Александра надо хоть Переяславль удержать. Для деток родных надо потрудиться, чай, кровь-то в них мономашичья. Ярослав Всеволодич откинул бобровый воротник, обернулся. От города мчался верховой. Подскакавший дружинник так резко осадил коня, что едва не перелетел тому через голову.

Сам сейчас в сени не являйся, а пошли-ка княжичей. Это послам спеси-то поубавит. И я поеду, скажу, мол, занят князь. Завтрева примет к обеду. Более всего Данилычу поддакивайте. Княжичи разом повернули коней. Потянули поводья и их слуги, но князь вдруг махнул им рукой. Переглянулись Ратмир со Жданом: К добру ль то, к худу ль, бог весть. А их юные господа не обернулись даже. Проводив сыновей взглядом, князь опять оборотился к реке и щеку бобровым воротником прикрыл.

Опять долго смотрел на плывущие льдины, думая о чем-то. Отроки решили, что он забыл о них, но князь вдруг спросил, не отрывая взора от реки:. И было не понять, кого спрашивает князь. Потому Сбыслав и спросил в свой черед:. Сбыслав повернулся к мальчикам, кивнул выразительно, мол, отвечайте князю. Те взволновались — никогда еще в жизни с князем говорить не доводилось. Но Ждан замялся, от волнения не знал, что говорить.

Правду сказать и того страшнее: Но князь или слушал вполуха, или ответ Ратмира удовлетворил его. Помолчав, спросил о другом:. Ждан опять промолчал, и вот тут-то князь наконец обернулся и оценивающе стал разглядывать мальчиков. Взор его был тяжел. Побледнели оба перед ним, глаза опустили. Ратмир поднял глаза на князя и по его ледяному взгляду понял: Он первым толкнул коня, направляя его к воде. Ты по льду ножками-сапожками. Ждан стал медленно снимать шубу.

Сбыслав спрыгнул с коня и побежал к кустам. Возвратился он, держа в руках по длинной палке. Другую подал испуганному Ждану и шепнул ободряюще: Да палку-то не выпускай. В ней живот твой. Первым к воде подошел Ратмир. Для чего-то поплевал на ладони и, воткнув палку впереди, со всей силы прыгнул на ближайшую льдину. Она не выдержала, обломилась, и мальчик сразу оказался по пояс в воде. Тогда он кинул палку на льдину и сам с трудом вскарабкался на нее.

Ждан подошел к воде, дождался, когда приблизится льдина, и с помощью палки осторожно шагнул на нее. Льдина выдержала, и он пошел по ней к дальнему краю.

А Ратмир меж тем положил свою палку так, что соединил ею, как мостиком, две льдины. Ратмир, расставив руки в стороны и держа равновесие, быстро перебежал по палке на другую льдину. А князь сидел в седле спокойно. Он видел прыжки и перебежки отроков, отмечал ошибки, но думал совсем о другом: Кажись, Александров… Выговорю у них право не токмо боронить их, но и суд в час тяжелый по своей воле чинить, без боярских советчиков… Опять меньшой упал.

Верно, сапоги-то мокрые, пообледенели. Выцарапаются, не возьмет их черт! Загадаю-ка я на этих. Коли оба перебегут, уцелеют — пусть послы до завтрева ждут. Решив так, князь уже с большим вниманием стал наблюдать за происходящим на льду. А отроки меж тем добрались до середины реки. Старший уже обогнал младшего и, видно по всему, хорошо приноровился, пользуясь палкой, прыгать с льдины на льдину. Беда стряслась столь неожиданно, что никто на берегу толком не понял ничего. Ждан оперся о палку и прыгнул уже на очередную льдину, но в следующий миг палка, заскользив, отлетела, а Ждан, потеряв опору, почти без брызг ушел под воду.

Только шапка покатилась по льдине. Поехали за ним и дружинники, оглядываясь на ходу, все еще надеясь на что-то. Но Ждан так и не появился. Едва князь удалился, Сбыслав спрыгнул с коня, побежал к берегу, закричал уцелевшему мальчику:. Ратмир, пораженный гибелью товарища, свершившейся в двух шагах от него, стоял не двигаясь. Потом обернулся, увидев на берегу одного лишь Сбыслава.

И Ратмир двинулся в обратный путь. Его уже снесло, и поэтому Сбыславу пришлось пробежать по берегу, чтобы оказаться напротив отрока. Теперь он следил за каждым его шагом, советовал, ободрял, ругал. Когда Ратмир наконец приблизился настолько, что его от берега отделяла полоса воды с ледяным крошевом, Сбыслав скинул шубу, шагнул в холодную воду, вытянул руку.

Александр с новгородцами и ладожанами быстро двинулся к ним навстречу и на левом берегу Невы, при впадении р. Эта битва, украшенная поэтическими сказаниями явление св. Бориса и Глеба , дала Александру прозвание Невского. В том же году Александр выехал из Новгорода в Переяславль к отцу, поссорившись с новгородцами потому, что хотел управлять так же властно, как его отец и дед.

В год Невской битвы начато было немцами завоевание Псковской области, а в следующем самый Псков был занят немцами. Ободренные успехом, немцы приступили к завоеванию Новгородской волости: Водь была ими обложена данью, в погосте Копорье выстроена немецкая крепость, взят Тесов, земли по р.

Луге подверглись разорению и, наконец, немецкие отряды стали грабить новгородских купцов, в 30 верстах от Новгорода. Подумавши, новгородцы отправили владыку с боярами к Александру, который в году с радостью был принят новгородцами и первым делом отвоевал Копорье. После этого поражения немцы просили мира, согласившись отказаться от своих завоеваний в русских областях и возвратить пленных.

Так победоносно отражал Александр врагов на западной границе, но совершенно иную политику должен был избрать по отношению к татарам. По смерти отца ум. Андрей, хотя и младший брат, получил по воле хана первый по значению Владимирский стол, Александр же — Киев и Новгород. Александр не поехал в Киев, потерявший всякое значение после татарского разорения, а поселился в Новгороде, ожидая поворота событий в свою пользу. Андрей был разбит и бежал сначала в Новгород, а оттуда в Швецию.

Во время Неврюева нашествия Александр находился в Орде и от сына Батыева, Сартака, управлявшего Ордою за дряхлостью отца, получил ярлык на великое княжение Владимирское. Александр сел во Владимире, и с этого времени стал таким же оборонителем Русской земли от татар, как ранее от шведов и немцев. Много золота и серебра передавал Александр в Орду на выкуп пленных.