Берегите солнце Александр Андреев

У нас вы можете скачать книгу Берегите солнце Александр Андреев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Немцы рвутся к Москве, железная пятерня сдавливает горло страны, а он пишет о поцелуях Победы-весны. Сколько будет пролито крови, положено жизней, оборвано возвышенных мечтаний, прежде чем вершины Кавказа поклонятся победителям!.. Но на войне без веры в победу жить невозможно: А о трусах говорят и пишут главным образом тогда, когда армии слишком тяжело…. От госпиталя до Таганской я шел пешком.

Над крышами зданий вздулись, покачиваясь, гигантские пузыри заградительных аэростатов. Метнулся ввысь еще неяркий луч прожектора, чуть колеблясь, потрепетал некоторое время и погас. На площади возле Курского вокзала выстраивались в колонны красноармейцы, должно быть прибывшие с эшелоном; слышались отрывистые и нетерпеливые слова команды; колонны двинулись вдоль Садового кольца. Навстречу им беспорядочными рядами шли женщины в телогрейках, в валенках с калошами, в теплых платках; на плечах — лопаты и кирки.

От Таганской площади, под гору, к Землянке гнали скот — коровы, овцы, свиньи. Глухой гул копыт катился вдоль улицы. Коровы мычали так, точно жаловались на свою горькую участь: У свиней от худобы и усталости хребты выгнулись, остро проступали крестцы… Отощавший от длинных перегонов скот на улицах Москвы, жалобное мычанье животных, их покорность вызывали в сердце тоску и боль… Пожилая женщина, задержавшись, смотрела на коров и кончиком платка утирала слезы….

Стадо достигло перекрестка, когда взревели сирены воздушной тревоги. В разноголосый и щемящий вой, точно с разбега, ворвались частые и отрывистые залпы зенитных установок.

Они находились где-то поблизости, и на тротуары, на железные кровли посыпались осколки снарядов. В загустевшем темнотой небе метались, то скрещиваясь, то расходясь, режущие глаз лучи; казалось, они были накалены яростью.

Александр Андреев - Берегите солнце Здесь можно скачать бесплатно "Александр Андреев - Берегите солнце" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Ru ЛибФокс или прочесть описание и ознакомиться с отзывами. Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.

Напишите нам , и мы в срочном порядке примем меры. Герои романа участвуют в изгнании фашистов с Московской земли. Это книга о величии духа советских людей, о красоте их подвига. Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Похожие книги на "Берегите солнце" Книги похожие на "Берегите солнце" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Виталий Мелентьев - Варшавка. Аркадий Первенцев - Над Кубанью Книга третья. Аркадий Первенцев - Над Кубанью. Григорий Горбатов - Солдаты великой земли. Михаил Алексеев - Солдаты. Андрей Платонов - Живая память. Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке.

Олесь Гончар - Человек и оружие. Александр Чаковский - Блокада. Знаменитый роман-эпопея в одном томе. Айбек - Солнце не померкнет. Анатолий Марченко - Как солнце дню. Станислав Гагарин - Мясной Бор. Владимир Кашин - С нами были девушки. Георгий Зангезуров - У стен Москвы. Игорь Шелест - Крылатые люди. Георгий Свиридов - Черное солнце Афганистана. Семён Самсонов - По ту сторону. Владимир Волосков - Где-то на Северном Донце.

Георгий Косарев - Сердце прощает. Олег Смирнов - Эшелон. Иван Стариков - Судьба офицера. Книга 1 - Ярость. Книга 2 - Милосердие. Конарев - Железнодорожники в Великой Отечественной войне — Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям. Все книги автора Александр Андреев Александр Андреев.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем. Люди предоставлены самим себе. И это в такой-то момент! Восемь человек до сих пор не явились. Их не видят в батальоне четвертый день. Ну и черт с ними, коль сбежали!

Такие в трудную минуту не надежда. Браслетов побледнел до прозрачности, еще ярче обозначились дуги бровей под козырьком фуражки. Я вам не подчиненный Браслетов молча следовал за мной. Он тихонько и бездумно посвистывал.

Один список личного состава и аттестат на питание. Питаемся мы в ближайшем подразделении ПВО. А то и так, по случаю Вот пронюхают, что новый командир прибыл, и заявятся, как миленькие. Они по девкам разошлись, это я знаю точно. И Спартак вот знает. Ты, Спартак, за ними сходи, позови Я видел в окно, как он медленно, чуть покачиваясь, пересек двор, волоча огромный пустой чемодан.

Человек он храбрый, обязательно попадет на фронт и однажды, подвыпив, выскочит впереди бойцов, поведет их в атаку, безрассудно, не страшась за свою жизнь и за жизнь других, и вражеская пуля уложит его навсегда У жены, кажется, грудница началась. Мучается, бедняжка, молока нет Я обернулся к нему. Начнутся бои, нужно будет организовать оборону, а вы, вместо того чтобы руководить боем, побежите по своим личным делам Теперь я знаю, что не найду у вас сочувствия.

Чертыханов пробежал вперед и растворил перед нами дверь. Шум сразу стих, прервались и всхлипывания. Бойцы столпились возле парт, сдвинутых к одной стене. Лейтенант Кащанов встал и загородил собой красноармейца. Чертыханов взглядом показал мне на бойца, стоявшего за спиной Кащанова. Я тронул лейтенанта за плечо, он сделал шаг в сторону, и передо мной очутился боец, молоденький и хрупкий, с неоформившимися плечами и тонкой шеей; волосы у него мягкие и белые, нос в веснушках, на губе нежный цыплячий пушок.

Я видел его впервые, в строю его не было. Он изредка сдержанно всхлипывал и размазывал по щекам слезы. Куделин привычно сел за парту, из-за которой, должно быть, недавно встал: Лейтенант Кащанов опустился на соседнюю парту и обернулся к нам. Петя Куделин пошевелил дрожащими губами: Я с бабушкой рос Сперва ходила в убежище, а потом перестала. Бомба угодила прямо в середину, разворотила все Глядеть на нее боюсь. Ничего страшного в этом нет. Те же люди, только не дышат.

Куделин с испугом отодвинулся от ефрейтора, поглядел на него изумленно и с замешательством: Я взглядом пригрозил Чертыханову, но тот, пожав плечами, сказал: Я заметил, как разволновался и побледнел Браслетов, слушая Куделина, ему как будто стало душно, и он расстегнул ворот гимнастерки.

В переулке у Коровьего вала. Браслетов распрямился, страх округлил его глаза. Это рядом с Серпуховской! Петя Куделин сидел, понурив голову, жалел бабушку и думал, должно быть, о своей сиротской доле, об одиночестве, а слезы, накапливаясь на ресницах, отрывались и падали на парту, и он растирал их локтем.

Я положил руку на узенькие его плечи. Бабушку теперь не вернешь. Теперь семья твоя здесь, среди нас. Не сегодня-завтра вступим в бой Куделин угрюмо молчал, шмыгал носом и изредка кивал головой, белой, с вихром на макушке. Он даже с интересом взглянул в сумеречный угол класса, где Чертыханов, собрав вокруг себя бойцов, что-то рассказывал приглушенным, с хрипотцой голосом. Там уже возникал сдержанный хохоток. Вернулся Браслетов с порозовевшими, в пятнах щеками, усталый и расслабленный, точно перенесший изнурительную болезнь.

Он вытирал платком горячий лоб и шею. Бомба разорвалась совсем рядом, выбило стекла. Я сказал, чтобы Соня вообще переселилась в бомбоубежище. Сумерки, серые и сырые, медленно вливались через потемневшие широкие окна класса. В наступившей тишине, в полумгле было слышно, как ветер со свистом обшаривал углы здания, глухо стучал в стекла каплями дождя, и от этого тревога охватывала ощутимо и властно, с обжигающей силой.

Чертыханов сидел позади меня, и я слышал его шумное дыхание. Чувство отгороженности от мира в четырех стенах было мучительно тягостным. Я попросил опустить на окна шторы из темной и плотной бумаги. Бойцы сразу оживились, кто-то робко засмеялся. Перегнувшись через парту, Чертыханов шепнул мне: Она, я знаю, надет вас.

Вот уж рада будет. Комиссар Браслетов моментально и с горячностью откликнулся на предложение Чертыханова. Пройдемся вместе, если хотите. Жена моя будет рада видеть вас, честное слово Мне тоже не терпелось вырваться отсюда. Меня потянуло взглянуть еще раз на Москву, захотелось пройти по ее пустым и темным улицам с немыми окнами домов, прислушаться Глаза Браслетова благодарно заблестели. Он спустился вместе со мной в директорскую, где был телефон, нетерпеливо прислушивался к нашему разговору и от волнения машинально тер платком блестящий козырек своей фуражки.

Майор Самарин сказал, что все пока для нас без изменений, но что мы, как всегда, должны быть готовы к возможным неожиданностям. Он разрешил мне ненадолго отлучиться. При этом вздохнул укоризненно: Мы прошли через ворота во двор. На втором этаже Браслетов отпер дверь своим ключом, и мы очутились в передней большой коммунальной квартиры. Длинный коридор уводил в глубокую мглу, слеповато освещенную маленькой лампочкой.

Браслетов кинулся к двери своей комнаты. Опрятная старушка, какие всегда, точно дежурные, состоят при общих квартирах, прилежно и с состраданием сообщила ему: Отдохнет хоть немного под землей-то, отоспится. Ей будет плохо без вас.

Он об убежище и слышать не желает: Все в нем говорило о былой благородной мужской красоте. Вскинув голову, он оглядел нас дерзко и вызывающе, затем спросил с веселой иронией, с насмешечкой: Бомбочки чересчур громко взрываются и наводят на горькие размышления. Точно осенили себя крестным знамением Этим и спасаемся от налетов Я с интересом слушал высказывания Петра Филипповича, за которыми скрывались и горечь и тоска: Это, милый мой, не парадокс, а факт.

Я старый московский обыватель, который любит порассуждать. И я, поверьте, самообольщался. Но немцы одним июньским утром хмель из головы вышибли, я протрезвел, как, впрочем, протрезвели и вы, молодые люди. Пропала Советская власть, да? Петр Филиппович резко откинул голову, как от удара в подбородок. Некоторое время разглядывал меня с надменной улыбкой, затем качнулся ко мне. Он, как всякий страдающий отсутствием интеллекта, прямолинеен.

Но вы меня оскорбили, уважаемый. Разве я сказал, что Советская власть погибнет? Подумаешь, немцы со своим сумасшедшим фюрером! Это заявляю вам я, старый русский офицер. Тетя Клава проговорила строго и с осуждением: Чего ты прицепился к ребятам, очень нужны им твои россказни. Но вскоре он снова выбежал к нам и крикнул, картинно выбросив сухонькую руку, точно кидал перчатку, вызывая на поединок: Чертыханов хмыкнул и покрутил указательным пальцем возле своего виска. Где ее искать теперь?..

Я взглянул на его склоненную голову, на проступающие под шинелью острые лопатки, и саднящее чувство неприязни к нему сменилось жалостью. Я тронул его за плечо. Возьмите себя в руки В новое, еще не достроенное. Зря времени терять не следует Не жалейте кофе для интеллигента. Небо над городом было исхлестано голубыми прожекторными струями. В их свете клубились тучи с фиолетовыми краями. Изредка тучи прошивались сверкающими строчками трассирующих пуль. Где-то высоко кружились самолеты, и где-то далеко стреляли зенитки Я поднял несколько штук, Прокофий осветил фонариком, и я прочитал: Завтра немецкая армия вступит в Москву.

Оно вызовет излишнее и ненужное кровопролитие. В метро не укрывайтесь, метро будет взорвано и залито водой Он стоял, остолбенев, затем снял фуражку и вытер вспотевший лоб.

Своими причитаниями и жалобами он опять вызвал у меня неприязнь. Мне хотелось накричать на него, пристыдить: Прошли в полутемный вестибюль, где толпились люди, теснясь к спуску в шахту. Пахло мокрой известью, стоялой водой. Несколько лампочек не могли пробить мрака. На месте будущих эскалаторов были наскоро сколочены деревянные лестницы с шаткими перилами. Лестницы как бы засасывали вниз, и люди, спускаясь, со страхом ступали со ступеньки на ступеньку, словно боялись, что оттуда, из подземелья, не будет возврата.

Лестница с зыбкими ступенями казалась бесконечной. Чертыханов, идущий впереди меня, поддерживал какую-то старушку, которая вцепилась в рукав его шинели; к груди она туго прижимала маленький узелок.

Наконец лестница кончилась, и мы очутились на площадке будущей подземной станции. Люди лежали по одному и по двое, спали, читали книги, размышляли над шахматными комбинациями или просто сидели, оцепенело уставившись в одну точку. Старики, женщины, мужчины; в узеньких проходах ребятишки ухитрялись играть в "скакалки".

Разговаривали вполголоса, пугливо прислушивались к чему-то, хотя ни один звук жизни не мог пробиться сюда сверху. Его огромные сапожищи ступали между узлов, между колен спящих с предельной осторожностью. Только слышалось изысканно вежливое, почти заискивающее: С такими глазками, да в такую глубину!

Поэтому так темно наверху стало На топчане под клетчатым байковым одеялом плоско, бестелесно лежала женщина; голова запрокинута, виднелся лишь остренький подбородок и черные волосы, рассыпанные по маленькой подушке.

Она, видимо, спала, на руке у нее покоилась головка ребенка в белой шапочке. Он пробрался к ней и сел на краешек топчана. Затем легонько притронулся к ее колену и опять позвал. Она, вздрогнув, повернула голову. Я все время сплю. Он погладил ее колено поверх одеяла и жалостливо прошептал: Одна ты теперь останешься Браслетов, вспомнив о нас, оглянулся и развел руками, как бы извиняясь за то, что не может принять своих друзей как следует и знакомство с женой происходит в неподходящей обстановке.

Тебя пришли навестить капитан Ракитин, командир нашего батальона, и ефрейтор Чертыханов. Женщина приподнялась на локте, бескровные губы раздвинулись в улыбке, она кивнула. Чертыханов размашисто кинул руку за ухо, крикнул так, что все находящиеся рядом с испугом оглянулись: Усталые веки ее приподнялись, распахнув глаза, излишне большие на этом юном и тонком лице.

В это время по всему подземелью внезапным порывом вихря пронесся ропот, глухой стук. Люди начали вскакивать со своих мест. Они, замерев, заколдованно смотрели себе под ноги. По цементному полу, омывая ножки топчанов, текла вода. Я заметил, как глаза людей наливались темной жутью, лица дичали, все более теряя осмысленное выражение. Женский сверлящий душу крик раздробил спрессованную томительную тишину, ударил по натянутым нервам.

В другом конце помещения мужской голос надсадно рявкнул: И уже несколько голосов сумасшедше, щемяще завопило: Тоскливо, умоляюще и внятно попросил кто-то: Точно всесильная волна смыла людей с топчанов, со скамеек, с чемоданов и потащила к выходу. Слышались редкие вскрики, старушечьи стоны, робкие призывы о помощи и детский плач.

Люди вскакивали на топчаны, срывались и падали, опрокидывая их Браслетов метался, не зная, что предпринять, как уберечь жену и дочку от опасности. Она встала, тоненькая, испуганная и беспомощная, прижимая к груди ребенка, растерянно смотрела на происходящее; ребенок плакал, но голос его тонул в общем гуле.

Я знаю, что может наделать паника, если ее впустить в свое сердце; она в одно мгновение может превратить человека в животное, она может раздавить, искалечить. Я рванул Браслетова за плечо. Чертыханов тотчас встал слева от меня. Браслетова я держал за рукав справа. К нам подползла какая-то старушка и вцепилась обеими руками в сапог Чертыханова. Вход был наглухо закупорен образовавшейся пробкой, отчаянной, непробивной. Мужчина захлебнулся, непонимающе уставился на Прокофия. Я выхватил из кобуры пистолет и выстрелил вверх.

Вслед за мной Чертыханов, сняв с плеча автомат, дал очередь. Брызнула с потолка цементная крошка. Толпа на какую-то секунду смолкла и застыла. И тогда Прокофий крикнул: Люди, оглянувшись, увидели стоящего на топчане вооруженного красноармейца. Исподволь, как бы издалека к ним стало возвращаться сознание. Из кранов с шипением хлестала вода, медленно растекалась по полу.

И тогда маленькая девочка в красных лыжных штанах, приподняв носки, на каблучках, чтобы не зачерпнуть в туфельки воды, прошла по луже и закрыла оба крана. Она внимательно посмотрела на людей и улыбнулась Сверху спустились санитары с носилками. Люди возвращались на свои места, несчастные и потерянные от сознания своей слабости, от необходимости скрываться под землей. Искали и разбирали свои вещи, утешали ребятишек, ощупывая их, не ушиблись ли Нам надо было уходить, и я сказал об этом Браслетову.

Он едва-едва овладевал собой, пряча от нас глаза и старательно вытирая платком вспотевший лоб. Нервы подводят, черт бы их побрал!.. Жена его сидела на топчане, покачивала на руках дочку.

Паника, видимо, потрясла ее: Как ты справишься тут одна, без меня?.. Ума не приложу, как тебе помочь Женщина распрямилась, глаза ее округлились, рот сжался, а ноздри затрепетали. В ней вдруг проглянула душа стойкая и гордая. Не нужна нам твоя особая помощь. Мы будем жить, как все. Потом она добавила более мягко: Мы выживем, честное слово.

Уходя, я пожал ей руку, маленькую и сильную. На Таганскую площадь мы возвращались почти бегом. По мосту ветер проносился со свистом, как бритвой резал глаза. Браслетов, замкнутый и разозленный, шагал, чуть подавшись вперед, подняв воротник шинели.

Прокофий следовал сзади него, часто и рывком встряхивая автомат за плечом. Возле каждого дома стояли молчаливые женщины, вышедшие на ночное дежурство. А ветер мел, кружил в воздухе черные хлопья сгоревших, когда-то нужных книг. Было темно и сыро, ветер приносил реденькие дождевые капли, беспорядочно рассеивал их, и булыжная мостовая на Большой Коммунистической улице отсвечивала, как чешуйчатый бок огромной рыбины Сырость проникала под шинель.

Лейтенант Тропинин встретил нас на улице. Я еще не видел вас в таком настроении Чуть заикаясь от волнения, Браслетов спросил: Браслетов испуганно замедлил шаги.

В штабе у стола сидел майор Самарин в шинели, но без фуражки, рассматривал карту, поблескивая стеклышками пенсне. Он устало поднялся нам навстречу. Для вас есть срочное задание, капитан. И вообще посмотрите, что делается на дорогах. На каком расстоянии от Москвы находится противник. Генералу Сергееву необходима точная информация. К двадцати четырем часам вы обязаны быть здесь. Лейтенант Тропинин незаметно вышел из штаба отбирать "надежных ребят". Я вскочил на подножку, обернулся к комиссару, стоявшему поодаль на тротуаре, безмолвному и безучастному.

Машина рванулась с места. И через несколько минут мы уже выбрались из огромного, окутанного мглой, затаившегося во тьме города. Мосты и переезды, где мы останавливались, были заминированы, возле них дежурили красноармейцы, готовые при возможном приближении противника в любую минуту поднять все это в воздух. Возле речки Тисуль, на спуске, нас задержали. Изредка то в одном, то в другом месте вспыхивал огонек карманного фонаря и тотчас гас.

К нам из-под горы подбежал, шурша сырой плащ-палаткой, надетой поверх ватника, военный. Это был командир саперной роты. И он тут же обиженно пожаловался: В это время слева от моста гулко хлестнула мина и раздался короткий, предсмертно-пронзительный крик. Вывернулся из темноты запыхавшийся, перепуганный сапер, крикнул дрожащим голосом: Опять целая толпа накатилась.

Красноармейцы выпрыгивали из кузова, бежали под гору, пропадая во тьме за рекой. Мимо нашей машины безмолвными тенями замелькали группы отступающих. Они огибали нас и шли дальше, скрываясь в лесной темени. Все это молча, сосредоточенно, с упорным стремлением уйти. Задержать их, если бы мы задались такой целью, было невозможно: Через некоторое время к мосту подошла колонна наших танков. Я насчитал двенадцать машин.

Должно быть, те самые, которые мы обогнали по дороге сюда. Они перебрались на тот берег и двинулись, не останавливаясь, вперед Мы вернулись в батальон в первом часу ночи. В школе никто не спал.

Чувствовалась тревожная настороженность и ожидание чего-то значительного, что должно скоро наступить. Браслетов бросился ко мне, как только я вошел в штаб. Видимо, ему очень нужны ваши сведения.

Прокофий, принеси комбату что-нибудь Из коридора доносился еле ощутимый, но очень вкусный запах жареного мяса и подгоревшего масла. Прокофий выбежал из комнаты. Браслетов испуганно отшатнулся от стола. Я подробно рассказал ему о том, что видел на дороге. Сейчас я запишу и немедленно доложу генералу Сергееву. А вы, в свою очередь, заготовьте письменное донесение на его имя.

Я скоро к вам прибуду. Вас, товарищ капитан, прошу никуда не отлучаться. Батальон должен быть готов к выполнению задания. Батальон готов выступить в любую минуту. В комнате вдруг стало тихо, все замолчали.

Слышалась отдаленная пальба зениток по самолетам, в окне тонко вызванивало стекло. Мы ждали Самарина с возраставшим нетерпением. Браслетов нервно сплетал и расплетал тонкие пальцы, хрустя суставами; он точно прислушивался к тому, что происходило в его душе. Неожиданно и резко поднялся. В нем как бы просыпалась решимость. Самарин, я полагаю, не для праздной беседы прибудет Майора Самарина я встретил в воротах. Вместе с ним прибыло еще двое: Пожимая мне руку, те двое не назвали себя.

Они стремительно прошли вслед за майором в школу. Я провел их в штабную комнату. Я кивнул Чертыханову, и тот мгновенно выбежал из комнаты. Человек в штатском не разделся, лишь снял фуражку и пригладил ладонью реденькие, коротко остриженные на вдавленных висках седые волосы; лицо у него было суховатое и бледное, с желтизной, губы тонкие, взгляд небольших глаз неспокойный и проницательный.

Когда Браслетов и Тропинин вошли и представились, человек в штатском приказал: Враг рассчитывает взломать ее и ворваться в город.

Он не пожалеет для этого ни средств, ни сил. В создавшемся чрезвычайно критическом положении мы, несмотря ни на что, обязаны сохранить хладнокровие и здравый рассудок. С Дальнего Востока и из Сибири подходят свежие силы, эшелон за эшелоном.

Мы будем сражаться насмерть. Враг в Москву не пройдет. В связи с создавшимся положением жители Москвы обязаны подчиняться железным законам, которые диктуют нам время и обстоятельства, сохранять строжайший порядок. Уже сейчас в городе замечаются отдельные случаи ограбления касс, магазинов, продовольственных складов, ювелирных мастерских и так далее.

Зашевелились долго таившиеся враждебные элементы. Замечается самовольное оставление служебных постов и учреждений. Паника, вызванная приближением вражеских войск, бывает страшнее и опаснее самих вражеских войск. Мы должны пресечь ее в самом зародыше. Человек в штатском обернулся к капитану войск НКВД.

Капитан тотчас развернул на столе карту Москвы. Она была разбита на квадраты, обведенные разноцветными карандашами. Он указал пальцем на обширный район, включающий в себя Красную Пресню, часть Садового кольца от площади Восстания до площади Маяковского, а также кварталы от улицы Герцена по Тверскому бульвару до площади Пушкина, обе Бронные с примыкающими к ним переулками.

Выдайте капитану Ракитину постановление Государственного комитета обороны, подписанное товарищем Сталиным, и удостоверение. Капитан войск НКВД вынул из портфеля напечатанное типографским способом постановление на одном листочке.

От тех страшных в своей беспощадной силе слов, которые я про себя произносил, у меня дрогнули руки. И человек в штатском, заметив это, негромко стукнул ладонью по столу. Война разоблачает карьериста, шкурника, труса и паникера. Никакой пощады паникерам, лазутчикам, грабителям и подстрекателям к беспорядкам. Вам ясна задача, товарищ капитан? Штатский одобрительно кивнул, но выражение лица, строгое и суховатое, не изменилось. Капитан войск НКВД подсунул мне книгу с разграфленными листами. Вот здесь и вот здесь Майор улыбнулся и мягко, но настоятельно попросил: Комиссар, вы меня поняли?

Человек в штатском провел ладонью по узкому усталому лицу, с минуту посидел с закрытыми глазами, затем рывком встал. Я хотел проводить их до машины, но штатский остановил меня. Лейтенант Тропинин, склонившись над картой, изучал район будущих действий.

Мы едва ли охватим такой район. Браслетов, распрямившись, сказал спокойно и убежденно: Это почти в центре нашего района, и помещение подходящее.

Я взглянул на карту и согласился с Тропининым. На месте решим окончательно. Соберите бойцов в коридоре. Батальон был выстроен в три длинных шеренги. Тусклая лампочка горела в дальнем конце. Я вынул из кармана листок с постановлением Государственного комитета обороны. Чертыханов светил мне фонариком. Воспретить всякое уличное движение как отдельных лиц, так и транспортов с 12 часов ночи до 5 часов утра, за исключением транспортов и лиц, имеющих специальные пропуска от коменданта г. Москвы, причем в случае объявления воздушной тревоги передвижение населения и транспортов должно происходить согласно правилам, утвержденным Московской противовоздушной обороной и опубликованным в печати.

Охрану строжайшего порядка в городе и в пригородных районах возложить на коменданта города Москвы, для чего в распоряжение коменданта предоставить войска внутренней охраны НКВД, милиции и добровольческие рабочие отряды. Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте Никто не проронил ни слова.

По команде лейтенанта Тропинина бойцы, позвякивая оружием и котелками, выбегали во двор, спешно строились для марша. Батальон повзводно строем спустился по Радищевской к Яузским воротам и повернул направо на бульвар.

Миновали Покровские ворота, кинотеатр "Колизей" Четыре года я ходил этим путем от Таганки на Чистые Пруды в школу киноактеров; она помещалась в здании "Колизея". Мне показалось, что с того времени прошли не месяцы, а долгие годы. Вода в пруду выглядела черной и застывшей. Все это теперь отодвинулось далеко-далеко, откуда его не вернуть. Мы пересекли улицу Кирова и вступили в новый бульвар. Браслетов шел рядом со мной. Боевая единица, а теперь блюстители порядка.

Я ответил, скрывая раздражение: Если потребуемся на фронте, пошлют на фронт. Он как будто не заметил моего раздражения, неотвязно допытывался: Браслетов отшатнулся от меня. Я обернулся к Браслетову: Браслетов приостановился, огорченно, с недоумением пожал плечами.

Над вашей трусостью смеются все бойцы. Вы совсем забыли, что вы комиссар. Вы отдаете себе отчет в том, какое это звание и к чему оно обязывает? Вы думаете, я не хочу жить? Чертыханов не хочет жить? Тропинин, Петя Куделин, Мартынов? Они хотят жить, может быть, сильнее, чем вы. Жена приказала вам мужественно выполнять свой воинский долг. Браслетов закрыл ладонью глаза.

Я должен сделать над собой усилие Тропинин остановил колонну перед зданием Пробирной палаты. Взбежав по ступеням, он постучал в массивную дверь. Отчетливо и трескуче разнеслись удары по пустынному ущелью улицы. Чертыханов обежал соседние дворы и вернулся разозленный. Он бухнул в дверь прикладом автомата. Потом еще раз, посильнее. Удары гремели где-то в глубине помещения. Из рядов неслись ободряющие, насмешливые подсказки.

Я так и знал! Загремел ключ в скважине, и было слышно, как открылась внутренняя дверь. А ты кто такой? В прошлую ночь тоже стучали, и тоже говорили, что командиры, и тоже грозили Пока Чертыханов вел переговоры со сторожем, мы с Браслетовым прошлись вдоль улицы и заглянули в несколько дворов. В них, как и во дворе на Большой Серпуховской, тоже снаряжались тележки и детские колясочки. И тут дежурили молчаливые женщины, закутанные в платки По их беспечно веселому поведению можно было догадаться, что они не сознавали, какая угроза нависла над ними.

На мой вопрос, что они тут делают, одна из них, в пилотке со звездочкой, ответила бойко: Сколько мы их поскидали!.. А вы тут расположились? Сторож, заглянув в окошко, убедился, должно быть, что столько военных людей с оружием не могут быть грабителями, и отпер дверь. Это был щуплый старикашка с сухоньким, морщинистым лицом, украшенным седыми усами скобкой с прокуренными кончиками: В небольшом зале сразу сделалось тесно и шумно. На одном стоял телефонный аппарат.

Бойцы, разойдясь по этажу незнакомого помещения, облюбовали для себя несколько комнат, где и расположились. Подниматься выше второго этажа я запретил. Я собрал командиров взводов. Мы разбили район на три сектора, а каждый сектор на несколько участков. Взводы разделились на группы по пять-шесть человек, для них выделили кварталы для наблюдения и контроля. Этих не задерживайте, по дороге они одумаются Оружие применять лишь в самых крайних случаях.

Лейтенант Тропинин, вы осмотрели двор? Я разрешил бойцам отдохнуть часа полтора с таким расчетом, чтобы в четыре тридцать они были на своих участках. Я долго рассматривал карту, знакомые улицы, переулки, площади, которые для меня приобретали сейчас иной, непривычный смысл. Лютая ненависть, жажда жизни толкнут его вперед, и он взлетит вместе с железной рычащей горой, и захлебнется кровью сердце матери в этот миг.

Поднимутся ввысь самолеты с черно-желтыми крестами на плоскостях, кружась над городом, выслеживая цели, и бомбы сожгут любовно свитые гнезда, и страх и смерть погонят отчаявшихся людей по улицам и дорогам в поисках спасения В восточной стороне серая полоса над крышами светлела, лениво расплываясь по небу зеленой лужей.

Сквозь неяркую зелень скудно просачивались розоватые зоревые краски. Внизу, в теснине улиц, ночная вязкая мгла держалась еще долго; блеклый, нищенски бедный на цвета рассвет, с трудом одолевая ее, обозначил робкое, чуть заметное движение людей.

Из ворот осторожно выкатывались тележки и коляски. Утром в штаб батальона были доставлены первые задержанные. Петя Куделин выдвинул винтовкой к стеклянной перегородке высокого, плечистого парня, обсыпанного с головы до ног чем-то белым; волосы его, брови, ресницы казались седыми.

Парень нагнулся, заглянул в окошечко, и я увидел его широкий подбородок, ощетиненный жесткими, давно не бритыми волосами. Я сам видел, как он ломом срывал замок. А потом вышел из магазина с мешком муки на горбу. Тут мы его и схватили Толпу мы разогнали, магазин снова заперли, у двери я оставил бойца для охраны. Пете наверняка захотелось пострелять не столько по необходимости, сколько от нетерпеливого желания "пальнуть".

Не очень нажимай на стрельбу Куделин убежал к своей группе Разговаривать через окошечко было неудобно, и я вышел из-за стеклянной загородки в зал.

Задержанный парень отряхивался, сбивая с рукавов, с плеч синего бостонового костюма мучную пыль. Парень помедлил, исподлобья глядя на меня. Я понял, что он врет.

Войска на фронте истекают кровью, а вы здесь бесчинствуете и других подбиваете. Все равно немцам все достанется Я почувствовал, как от лица у меня отлила кровь. Я мог застрелить его тут же!.. Усилием воли я подавил в себе ярость, отвернулся и сказал как можно спокойнее: Прокофий Чертыханов все это время разговаривал с тщедушным человечком в длинном, почти до пят пальто.

В углу были свалены его чемоданы. Человечек в чем-то убеждал Прокофия, сильно размахивая руками. Я слышал, как Чертыханов, нагнувшись к нему, спросил: Задержанный приподнял палец и ответил таинственным голосом: Столько, что вы всю жизнь можете потом только прирабатывать, но не работать Чертыханов восторженно свистнул, хитро подмигнул старику и зацокал языком от соблазнительного будущего.

Как жаль, что не я здесь начальник. Разве можно доводить себя до таких крайностей? Ради чего мы лежали там, ну, ради чего? Вот и еще один. Как бы не так!.. Старик, взмахнув длинными полами пальто, словно крыльями, подбежал ко мне и выжидательно заглянул в лицо. Старик положил на крышку руку с ревматически скрюченными пальцами и многозначительно посмотрел на Прокофия. Наверное, не фашистский агент и не шпион! Вы видите мою спину? Чертыханов раскрыл чемодан, и я сощурился от внезапного яркого блеска.

Вначале мне показалось, что чемодан доверху набит скрученной медной проволокой. Но, приглядевшись внимательнее, я различил нечто иное: Вы же часовых дел мастер! Человечек с неподдельным удивлением пожал плечами.

Так я вам отвечу: И я совершенно не понимаю, кому понадобилось это утильсырье! Он отвернулся брезгливо и демонстративно. Второй чемодан был заперт. Никогда в своей жизни я не видел в одной куче, вблизи, столько золота и драгоценностей, читал лишь в сказках и видел в кино: Сквозь золотую желтизну проглядывали, то жарко вспыхивая, то мягко зеленея, то искрясь, дорогие камни Все, кто был в этот момент в помещении, вплоть до часового, окружили стол, заахали, пораженные сказочным зрелищем: Лейтенант Тропинин заглянул через головы бойцов в чемодан и произнес со сдержанной иронией: С виду вы не похожи на Остапа Бендера.

До чего ж обманчива внешность! Маленький человечек презрительным взглядом окинул чемодан с золотом. Но при чем тут я? Я и сам впервые вижу столько всего в одном паршивом чемодане. Не могли рассовать по частям. В двух остальных чемоданах были упакованы малахитовые плитки, отрезы парчи, шелка и черно-бурые лисы. Отрезы были переложены бумажными американскими долларами. Как будто нельзя было сунуть в карман или спрятать в бюстгальтер!..

Стране не хватает средств на производство танков, самолетов для армии, а вы пытались скрыться с таким богатством. Старик возмущенно взмахнул руками. Это я, старый рабочий человек, сильно обожаю Гитлера и его фашистскую свору! Лично никогда еще не встречал такого богатого человека. Привели крикливую женщину в телогрейке и в сапогах, здоровую и краснощекую, с двумя свиными окороками под мышками. Она визгливо кричала, надвигаясь на бойца и топая ногами, грозила.

Тропинин отправил ее во двор. Я написал донесение о первых шагах нашей деятельности, об отобранном золоте и драгоценностях и со связным мотоциклистом послал майору Самарину. Не прошло и часа, как к нашему штабу подкатила легковая машина. Из нее вместе с Самариным вышли двое военных и один гражданский. Они осмотрели ценности, опечатали чемоданы и, поблагодарив меня, точно это был мой подарок, за ценный и своевременный вклад в государственную казну, уехали.

Вернулся с обхода комиссар Браслетов. Он привел с собой двух субъектов с одичалыми глазами. Один из них оказался директором хлебопекарни; он, составив себе командировку, пытался бежать, нагрузив автомашину продовольствием и ценными вещами. Что вам еще нужно? А совесть партийная ваша не в порядке. Документы останутся у нас, мы проверим, кто разрешил вам бросить производство в такой момент.

А машину вашу и продовольствие используем для нужд армии. Проведите бывшего директора хлебопекарни туда, где ему и положено быть. Кроме Чертыханова, я взял с собой сержанта Мартынова, которому приказал следить за кассиром, и вышел из штаба.

Точно грозовым и живительным ветром продувало город. Наблюдать эту картину было печально и стыдно. Люди двигались молча, в жуткой тишине. Слышались лишь скрип несмазанных колес и нетерпеливые гудки автомобилей. Глухой, как бы подземный, гул колыхал улицу. Среди толпы двигалась косматая, с широченным крупом лошадь. На повозке гора разных вещей: А сверху узлов лежала, распластавшись, полная женщина, руками и ногами придерживая плохо связанную поклажу; ветер закинул женщине юбку на спину, открыв для всеобщего обозрения широкие бедра, обтянутые трикотажными рейтузами салатного цвета.

Но женщина этого не замечала. Одна картина свалилась с повозки на мостовую, и стекло треснуло. Ее хозяйка, взглянув на меня, попросила: Военный грузовик с пушкой на прицепе и с бойцами в кузове на большом ходу буфером задел повозку и опрокинул ее. Послышался треск дерева, звон стекла, скрежет железа и пронзительный женский визг. Куски зеркала отражали низкое, хмурое небо, голубые и студеные просветы между тучами Лейтенант Тропинин смотрел на эту процессию с горьким состраданием.

Думаете, все они трусы? Они потеряли веру в самих себя. А потерянная или поколебленная вера восстанавливается мучительно трудно.

С болью, с душевной драмой И если бы это было так на самом деле, немцы уже маршировали бы по этой улице. Может быть, он потерял веру? Чертыханов задержал трех женщин, уныло толкающих перед собой детскую колясочку, видно, бабушку, дочь и внучку. Немцы-то у Дорогомиловской заставы, говорят. Другого определения вам нет. Разве сможете вы убежать от немцев со своей колясочкой?

У немца, гражданка, машины, танки, самоходки; куда вы от них скроетесь? Настигнет, как по нотам!.. Ну выйдете вы из города, а дальше что? Ночь наступит, холод, дождь, а у вас внучка, такая хорошенькая куколка А на какие средства будете существовать?

Не золото небось везете в колясочке-то Немцы в Москву не пройдут. Это я вам заявляю категорически, как свой своим. Мать девочки, потупившись, тихо произнесла: Чертыханов шагнул к молодой паре.

Не стыдно расписываться перед женой в собственном малодушии? Жена сказала несмело, оправдывая мужа: Молодой человек молчал, понурив голову.