На память о священном короновании их императорских величеств государя императора Николая Александров

У нас вы можете скачать книгу На память о священном короновании их императорских величеств государя императора Николая Александров в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Вечером в день Священного Коронования вся Москва была великолепно освещена, в особенности величественный Кремль.

Все оригинальные башни его горели ярким пламенем; зубцы стен были обвиты огненными полосами, а по оградам его широкие узорчатые каймы сверкали замечательным блеском. Колокольня Ивана Великого, освещенная разноцветными огнями снизу до верха и осененная короной и Крестом, возвышалась к небу гигантским пламенным столбом. Иллюминация повторена была и в следующие два дня после Коронации. Вечером го августа 10 сентября года дан бал в Грановитой палате, на котором присутствовали первые чины Двора и иностранные послы; 1 14 сентября в Большом театре устроен был придворный маскарад; 3 16 сентября Московское купечество давало бал Государю.

Точно также в честь Императора даны были роскошные балы французским и английским послами. Наконец, 16 29 сентября дан был народный праздник. Местом для народного угощения и увеселений было избрано обширное Девичье поле, окаймленное живописными Воробьевыми горами и возведен круглый, роскошно убранный, павильон для Императорской Фамилии со стеклами и камином. В некотором расстоянии от него устроены были: На каждый стол поставлены были окорока, жаренные птицы, студни, кондитерское пирожное в виде горшков с розами, целые жаренные бараны с золоченными рогами, уложенные на блюдах, покрытых красною камкой; ведра с пивом и водкой; дубчики со сливами, грушами и яблоками.

Государь Император сам открыл народный праздник, прибыв на Девичье поле в первом часу. Здесь он пробыл около полутора часа. Как только Государь с обеими Императрицами вышел в павильон, взвился белый флаг и праздник начался. По рассказам очевидцев, народ, подобно морским волнам, гонимым ветром, хлынул к столам, на которых в одно мгновение не осталось ничего из поставленных на них яств. От столов народные толпы бросились к фонтанам, бившим белою и красною влагою.

Фонтаны скоро скрылись под облепившим их народом и один за другим разрушались. Упавши в развалины, вытесняя один другого, иные черпали вино шляпами. Весельчаки гуляли по полю, таща с собою кто курицу, кто ногу барана, а кто ножку стола. По отъезде Государя Императора, подгулявший народ набросился на ложи зрителей и начал обдирать красный холст. Число участвовавшего народа простиралось до двухсот тысяч человек.

Вообще, народный праздник на Девичьем поле, при прекрасной обстановке самого места и особенно при прекрасной погоде удался вполне и представлял собою единственное в своем роде зрелище. Ряд балов, данных в Москве по случаю Коронации, заключился балом, устроенным графинею А. Орловой-Чесменскою, который своим великолепием и грандиозностью превзошел все прочие балы. День своего Священного Коронования Государь Император Николай I Павлович, по примеру своих Августейших предшественников, ознаменовал многими милостями.

Кроме того, что в этот день последовали разные повышения в чинах и назначениях, имеющие более или менее частный, ограниченный известным незначительным кругом людей, характер, в это время дарованы были разные льготы и для массы народа. В день своей Коронации Государь Император Николай I Павлович в своих милостях коснулся всех сословий и слоев российского общества.

Двумя своими Указами Государь Император несколько смягчил наказания государственным преступникам, осужденным приговорами Верховного уголовного суда в каторжную работу и к ссылке на поселение, или сосланным по приговору того же самого суда в крепостную работу и в отдаленные гарнизоны. Благодаря этим Манифестам, многие из декабристов получили смягчение в наложенных на них наказаниях. В день своего Священного Коронования Государь Император Николай I Павлович издал Высочайший Манифест о порядке наследия Всероссийского престола, на случай своей кончины до законного совершеннолетия наследника.

Публикуется с незначительными сокращениями и исправлениями. Очередная годовщина Коронации становилась всенародным торжеством, на которое откликались в своих проповедях виднейшие Архиереи Русской Церкви.

Забудем на минуту, что мы стоим теперь в великом храме, в котором, после без сравнения великаго имени Царя царей, паче всякаго иного имени возвеличено имя Царицы небесныя. Возвратимся мыслию за осьмнадцать веков назад; войдем в малое Иудейское селение, Горняя; встретимся там в малом, без сомнения, доме священника Захарии, с родственницею его юною Девою Мариею, которая, хотя и происходила из великаго рода Давидова, но, конечно, не сохраняла уже никаких останков сего древняго величия, когда обручена была малому земли, древоделю Иосифу.

Там, и тогда поставим себя слушателями торжественнаго восклицания Марии. Сотвори мне величие Сильный: Что глаголеши, смиренная Дево? Как не страшишься восторженнаго слова, которым Сама Себя только возносишь?

Как станет слово Твое? Познаем ученики, и вместе поклонники Слова, которым сотворено все, познаем силу Божественнаго Слова. Оно вселилось во утробу святыя Девы Марии: Но так и всегда Сильный и Великий Бог творит величие тем, которые во смирении чувствуют и признают себя немощными и малыми в самих себе. Благословенная Дева, прославляя Бога, сотворившаго Ей величие, кажется, подражает знакомому Ей чрез церковное пение и домашнее чтение, изречению Псалмопевца, который взывает к Богу так: Боже мой, не остави мене, дондеже возвещу мышцу Твою роду всему грядущему.

Силу Твою и правду твою, Боже, даже до вышних, яже сотворил ми еси величия. В изъяснение сего Псалмопевец говорит далее: Из соображения сих слов можно уразуметь, что величия, на языке священнаго писания, суть дела Божия над человеком чудесныя, благотворныя, открывающия безмерное величие Божие, и сообщающия некое величие человеку.

Впрочем, приложите имя величия ко всему, к чему оное с некоторым приличием приложено быть может. Думаете ли вы о величии звания и власти, или о величии ума, о величии души, о величии дел: Спросим ум возвышенный, обширный, глубокий; спросим сердце благородное, исполненное благоговения к Богу и любви к человекам, чистое до безстрастия, спросим их: Но природа не есть самостоятельная творящая сила, она есть орудие в руках истиннаго Творца, Бога.

Но по самому своему имени, образование не творит, а только дает некоторый определенный образ свойствам, деятельность способностям, направление силам, которыя существуют независимо от образования. Но сколько людей, которые среди великих опытов оказываются всегда малыми, как земное былие, между тем как в других неприметное в начале семя величия, подобно указуемому евангельскою притчею зерну горушну Лук.

Если и признать, что образование и опыты не только открывают дух возвышенный, но и действительно его возвышают: Если Бог Своим провидением и благодатию творит в человеках величие духа, не мнимое, которое, как призрак, является в порывах к возвышенному, и вскоре упадает в ничтожество или нечистоту, но истинное, постоянное, выдерживающее трудные опыты: Душа малая любит все свои успехи приписывать себе одной, из опасения, что, когда отстранит от себя ей не принадлежащее, люди приметят, как она мала; но души великия, после великих дел, сами охотно признаются, как мало было для сих дел того, что знают они в себе, и как многое потребно было для оных от Бога и Его провидения.

От небесе ополчишася звезды, поет Деввора, прославляя победу над Сисарою, от чина своего ополчишася с Сисарою Суд. Не проговорилась-ли пророчица, не унизила-ли она великаго дела, произведеннаго необыкновенною силою духа ея, приписав часть знаменитой победы влиянию звезд, которое произвело грозу над неприятельским войском, или направило бурю в лице ему?

Но от какой малости зависела судьба сего великаго дела! От сновидения воина в неприятельском стане. И бысть яко услыша Гедеон поведания сна, и разсуждение его, и поклонися Господеви, и возвратися в полк Израилев, и рече: И сию малость послал великий Бог для того, что без нея не состаялось-бы великое дело человеческое.

Что сказать о величии звания? Если оно приобретено великими делами и благотворными для человечества подвигами: Бог сотворил царское величие малому пастырю овец — Давиду; избрал наследовать оное Соломона; не допустил Ровоама разрушить оное неосторожностию; в лице младенчествующаго Иоаса скрыл оное от коварства и злобы в собственном храме Своем; продолжил оное веки на престоле Иерусалимском, в благословенном, хотя и не во всех своих рождениях равно достойном, роде Давида: И всем временам и всем великим земли возглашает все творящая, едина несотворенная премудрость Божия: Мною царие царствуют, и сильнии пишут правду: Мною вельможи величаются, и властители Мною держат землю Притч.

Бог сотворил величие и роду наших царей, Россияне! Что сделалось — было пред начатием года, котораго благополучное совершение ныне торжествуем, что сделалось — было с сим колико досточтимым, толико достолюбезным величием? Царя не стало, преемник скрывался, крамола подкапывалась во мраке под основание престола. Но Бог, и не ожидавшаго и даже уклонявшагося вознес избраннаго от людей Своих Пс. Реки ныне, благословенная Россия: Но не забуди приглаголать и сие слово Преблагословенныя: Святи, и не преставай святить имя Бога твоего, благодарением за величие благодеяний Его, молитвою за Царя и всяким благочестием.

Святи имя возвеличившаго тебя Бога, не только устами благочестивыми, но и сердцем смиренным, и соблюдением святых Его заповедей, во всякое время, и во всяком деле жития, да и еще сохранит и умножит тебе величие — Сильный.

В псалме, из котораго взяты сии слова, несколько раз упоминается о милости так, что к ней присоединяется истина. В самом начале псалма, Псалмопевец восклицает к Богу: Потом, изображая Божия обетования избранному, вознесенному и помазанному в Царя Давиду, Псалмопевец между прочим говорит о нем от лица Божия.

И истина Моя и милост Моя с ним. И еще далее, о потомках Давида говорится также от лица Божия: Из сего последняго изречения можно примечать, что пророк говорил о милости Божией, смотря на дары и обетования Божии, а о истине, смотря на исполнение сих обетований.

Милость Божия была с Давидом, когда Бог даровал ему царство, утвердил оное, распространил, особенно, когда с клятвою изрек о нем сие безпримерное обетование: Как бы то ни было, нельзя не приметить в изречениях Псалмопевца особеннаго усилия показать милость в тесном союзе и неразлучном сочетании с истиною на небе и на земле. Там возводит он сию священную чету к самому Богу и рядом поставляет в подпоры престола Его, и в предтечи лица Его; здесь также представляет истину и милость в одинаковой близости к Царю, который должен быть возвышен и прославлен: От полнаго сердца воспеваем мы ныне милость и истину Божию, явленную в помазании над нами Царя, с Которым и истина и милость царствует, не менее одна, как и другая.

Радость наша тем живее, и мы тем достойнее таковаго царствования, чем искреннее и сами употребляем благородныя усилия, не только в размышлении, но и в действовании, представлять истину и милость взаимно соединенными, согласными, неразлучными. Все чистыя и святыя свойства, добродетели, совершенства, первоначально и существенно принадлежат Богу: Но как между свойствами, добродетелями, совершенствами Божиими нет разделения, ни противоречия, ни взаимнаго исключения, а есть всегдашний союз, согласие, и в безконечной полноте все заключающее в себе единство: Посему надобно наблюдать, чтобы истина чрезмерною строгостию не изгнала милости, чтобы милость излишним снисхождением не уклонилась от истины.

Прекрасный образ величества Божия представляет уму псалмопевец, когда говорит, что милость и истина предъидут пред лицем Божиим. Подлинно, дабы Бог явился и был познан, надобно, чтобы шла пред лицем Его истина Божия, без которой не возможно лицезрение и никакое познание Божества: Истина Божия светит уму; милость Божия привлекает сердце; и таким образом, действуя обе за-едино, приводят человека к Богу и блаженству царствия Его. Но сия же истина Божия и сия же милость Божия нисходят в помощь человеку, долженствующему быть орудием царствия Божия.

И истина Моя, глаголет Бог, и милость Моя с ним. Итак, если человек желает действовать в порядке Божественном, то да не разлучает он истины и милости, кои Бог соединил и для человека, да чтит ум его святость истины, тогда как его сердце ощущает сладость милости; пусть милость и истина предходят пред лицем его, то-есть, являются в его действиях, намерениях; пусть милость ограждает любящих истину, пусть истина снисходит к надеющимся на милость; пусть милость возвышает достоинство и награждает заслугу, но так, чтобы истина определяла меру возвышения и награждения; пусть истина устрашает и карает зло, но так, чтобы милость от того не ужаснулась; пусть истина председательствует на суде, но пусть и хвалится милость на суде Иак.

Да не подумает кто, что закон соединения истины с милостию относится только к правительствующим и владеющим. Он простирается далее, и, при правильном разумении, может и должен иметь свое действие и на низких степенях подчиненности. Апостол, не различая ни какого звания или должности общественной, говорит: То-есть действие духа, или благодати Божией в христианине, кто бы он ни был, оказывается во всех возможных случаях благостию, правдою и истиною.

Только тот действует по христиански, чьи дела ознаменованы вместе и кроткою благостию и строгою истиною. Истина без благости подобна лунному свету, который хотя несколько разгоняет тьму, но не согревает и не оживляет.

Он надеется, что взаимные симпатии, существующие между обеими нациями, приобретут еще большую силу от согласия, установившегося между их Государями. Он говорил со мною также о Польше, но в смысле, совершенно согласном с намерениями Государя Императора. Считаю лишним упоминать о том, что было сказано им лично обо мне. На депеше Орлова Император Александр надписал: Парижский мир обнародован Высочайшим манифестом о прекращении войны и о достижении главной ее цели — улучшения участи восточных христиан, ценой уступок, не важных в сравнении с тягостями войны и с выгодами умиротворения.

Манифест заключался достопамятными словами, содержавшими как бы политическую программу нового царствования: Заключение мира имело ближайшим последствием разоружение. Расформированы резервные части; армия поставлена на мирную ногу. Распуская государственное ополчение, Император горячо благодарил ратников: Многие из среды вашей запечатлели сей обет своей кровью, вкусив славную смерть в рядах защитников Севастополя.

Вы показали свету, какое могущество духа живет в народе русском. Ныне положен конец войне, и мы можем, благодаря вас, именем отечества, за вашу верную службу, сказать вам: По высочайшему повелению министр внутренних дел просил предводителей дворянства пригласить дворян-владельцев населенных имений принять меры к устройству и призрению отставных и бессрочноотпускных нижних чинов, которые пожелают водвориться снова в родных деревнях и селах.

Не забыты в изъявлении царской признательности и сестры милосердия, впервые совершившие свой высокий человеколюбивый подвиг на театре войны. Государь так отозвался о них в рескрипте на имя Великой Княгини Елены Павловны: Заслуженная похвала воздана была и личной благотворительной деятельности Великой Княгини: В вашем собственном сердце и в благословениях, которые вознесутся за вас к престолу Всевышнего, вы найдете себе лучшую награду; но на мне лежит душевный долг, который ныне исполняю, изъявляя вам мою искреннейшую благодарность за ваши достохвальные и незабвенные труды.

В конце марта Государь съездил в Москву для присутствования при военном торжестве: К этому дню — го апреля — готовились важные перемены в составе высшего управления Империи.

В первые дни царствования, подобно генерал-адмиралу, вступили в действительное заведование своими частями Великие Князья: Ланским, а второй — К. Теперь уволены по прошению: Особой благосклонностью отличался рескрипт к последнему.

Ему ставилось в заслугу что в два предшедшие царствования он являлся выразителем политики, целью которой было соблюдение трактатов и поддержание спокойствия в Европе, а за время последней войны, успокаивая враждебные умы насчет приписываемых России видов властолюбия, способствовал благополучно совершившемуся делу примирения.

На освободившиеся места назначены: Сухозанет и министром иностранных дел — бывший посланник при австрийском Дворе и представитель России на венских совещаниях года князь A. При наступавшем повороте в направлении нашей внешней политики особенную важность придавал Император выбору лица для занятия посольского поста в Париже.

Место это он предложил одному из заслуженнейших сотрудников своего отца, министру государственных имуществ графу П. Киселев принял назначение и был замещен во главе созданного им министерства В.

По кончине князя Паскевича наместником Царства Польского и главнокомандующим Западной армией утвержден ведавший эти должности во время предсмертной болезни фельдмаршала князь М. Горчаков, а исправляющим должность наместника кавказского и командующим отдельным кавказским корпусом, вместо уволенного по прошению H.

Муравьева, назначен генерал-лейтенант князь А. Так мало-помалу обновился состав правительства в лице большинства его членов. Ныне, когда благодатный мир возвращает России благодатное спокойствие, вознамерились мы, по примеру благочестивых Государей, предков наших, возложить на себя корону и принять установленное миропомазание, приобщив сему священному действию и любезнейшую супругу нашу, Государыню Императрицу Марию Александровну. Возвещая о таковом намерении нашем, долженствующем, при помощи Божией, совершиться в августе месяце в первопрестольном граде Москве, призываем всех ваших верных подданных соединить усердные мольбы их с нашими теплыми молитвами: Время, остававшееся до коронации, Государь употребил на поездки, представлявшиеся ему неотложными, в разные области Империи и за границу, для свидания с королем прусским.

Уже 9-го марта Император, в сопровождении всех трех братьев, выехал в Финляндию и на следующий день, чрез Фридрихсгам, прибыл в Гельсингфорс.

По приеме должностных лиц края, дворянства, духовенства, Его Величество посетил православный храм и лютеранский собор, а затем отправился в Александровский университет, где в большой аудитории собраны были все студенты, к которым Государь и обратился с такими словами: Ныне, волей Всемогущего, вступив на престол моих предков, я, в доказательство любви моей к этому университету, назначил канцлером его старшего сына моего и наследника престола, чтобы он также, в свою очередь, был залогом связи между мною и вами, как я был до этого между вами и моим отцом.

Я уверен, что вы оцените это, и что финляндская молодежь станет так вести себя, что в состоянии будет служить примером для всякой другой молодежи. На другой день Государь, прибыв в заседание Сената, занял в нем председательское кресло и изложил свои намерения относительно государственного устройства, нравственного и материального усовершенствования Финляндии.

Второй день заключился балом у генерал-губернатора Берга, а на третий — Император, посетив бал, данный в честь его городским обществом, ночью оставил Гельсингфорс. Тот же восторженный прием со стороны населения оказан был ему в Або и во всех местах его обратного следования: Всюду появление его возбуждало восторг и надежды финляндцев, выразившиеся в надписи, начертанной на триумфальной арке в Або: В поездке этой сопровождали его министр статс-секретарь Царства Польского Туркул, скончавшийся в дороге, и министр иностранных дел князь A.

В Варшаву съехались царские гости: Великая Княгиня Ольга Николаевна с супругом, наследным принцем виртембергским, и великий герцог саксен-веймарский; прибывшие приветствовать Его Величество от имени императора австрийского — фельдмаршал-лейтенант князь Лихтенштейн и от короля прусского — генерал-адъютант граф Гребен; нарочные посланцы, привезшие ответы своих государей на известительную грамоту о воцарении: Туда же съехались в большом числе со всех концов Царства Польского губернские и уездные предводители дворянства, дворяне-помещики, придворные, кавалерственные и знатные дамы.

Принимая го мая дворянских предводителей, сенаторов и высшее католическое духовенство, Государь произнес по-французски следующую знаменательную речь: От вас зависит помочь мне в их осуществлении. Но прежде всего я должен вам сказать, что взаимное наше положение необходимо выяснить. Я заключаю вас в сердце своем, так же как финляндцев и прочих моих русских подданных; но хочу, чтобы сохранен был порядок, установленный моим отцом. Тех, кто захотел бы оставаться при них, я сумею сдержать, сумею воспрепятствовать их мечтам выступить из пределов воображения.

Счастье Польши зависит от полного слияния ее с народами моей Империи. То, что сделано моим отцом, хорошо сделано, и я поддержу его дело. В последнюю восточную войну ваши сражались наравне с прочими, и князь Михаил Горчаков, бывший тому свидетелем, воздает им справедливость, утверждая, что они мужественно пролили кровь свою в защиту отечества. Финляндия и Польша одинаково мне дороги, как и все прочие части моей Империи. Но вам нужно знать, для блага самих поляков, что Польша должна пребывать навсегда в соединении с великой семьей русских Императоров.

Верьте, господа, что меня одушевляют лучшие намерения. Но ваше дело — облегчить мне мою задачу, и я снова повторяю: Польское общество было представлено Императору на балу, данном наместником го мая в королевском замке. За этим балом следовали два других: Дворянский бал отличался необычайным блеском, пышностью, многолюдством и оживлением. На другой день, го мая, Его Величество пожелал лично выразить свое удовольствие комитету, занимавшемуся устройством праздника, и объявить ему о даровании польским эмигрантам права возвратиться на родину.

Вчерашний бал был прекрасен. Благодарю вас за него. Я уверен, что вам повторили слова, с которыми я обратился к представителям дворянства, при их приеме пять дней тому назад. Будьте же, господа, действительно соединены с Россией и оставьте всякие мечты о независимости, которые нельзя ни осуществить, ни удержать.

Сегодня повторяю вам опять: Сохраняя Польше ее права и учреждения в том виде, в каком даровал их ей мой отец, я твердо решился делать добро и благоприятствовать процветанию края.

Я хочу обеспечить ему все, что может быть ему полезно и что обещано или даровано моим отцом; я ничего не изменю. Сделанное моим отцом — хорошо сделано; царствование мое будет продолжением его царствования; но от вас зависит, господа, сделать эту мою задачу выполнимой; вы должны помочь мне в моем деле. На вас ляжет ответственность, если мои намерения встретят химерическое сопротивление. Чтобы доказать вам, что я помышляю об облегчениях, предупреждаю вас, что я только что подписал акт об амнистии; я дозволяю возвращение в Польшу всем эмигрантам, которые будут о том просить.

Они могут быть уверены, что их оставят в покое. Им возвратят их прежние права и не будут производить над ними следствия. Я сделал лишь одно исключение, изъяв старых, неисправимых и тех, которые в последние годы не переставали составлять заговоры или сражаться против нас. Все возвратившиеся эмигранты могут даже, по истечении трех лет раскаяния и доброго поведения, стать полезными, возвратясь на государственную службу. Но прежде всего, господа, поступайте так, чтобы предположенное добро было возможно и чтобы я не был вынужден обуздывать и наказывать.

Ибо если, по несчастию, это станет необходимым, то на это хватить у меня решимости и силы: Один из предводителей дворянства, граф Езерский, хотел было возражать, но Государь прервал его: Лучше награждать, чем наказывать. Мне приятнее расточать похвалу, как я делаю это сегодня, возбуждать надежды и вызывать благодарность.

Но знайте также, господа, и будьте в том уверены, что если это окажется нужным, то я сумею обуздать и наказать, и вы увидите, что я накажу строго. Проведя в Варшаве шесть дней, Император Александр с сестрой и зятем, а также с великим герцогом саксен-веймарским отправился в Берлин. По пути присоединился к ним Великий Князь Михаил Николаевич. Их встретил в Фюрстенвальде король Фридрих-Вильгельм IV с тремя братьями, и все вместе к вечеру го мая прибыли в замок Сан-Суси, где уже находилась вдовствующая Императрица Александра Феодоровна.

Поводом к посещению прусского Двора было желание Государя лично благодарить дядю за дружественное расположение Пруссии к России во время последней Восточной войны. Не зная о тяготении прусской дипломатии к нашим противникам в первый период этой войны, он, в самый день своего воцарения, писал королю Фридриху-Вильгельму: В другом письме, которым Государь поздравлял короля с наступлением нового года, находятся следующие строки: Будьте уверены, дорогой дядя, что я вечно останусь вам признателен за столь блестящее положение, которое вы сумели сохранить для Пруссии во все продолжение этого кризиса и которое было нам столь полезно.

Да вознаградит вас за это Бог! При первой встрече в Фюрстенвальде монархи обнялись и затем обменялись рапортами о состоянии русской и прусской армий; го мая происходил парад потсдамскому гарнизону; го — гарнизону берлинскому, а го — ученье 3-му уланскому Императора всероссийского полку, которому король пожаловал вензель августейшего шефа на эполеты. Пока Государь проводил свободное от смотров и учений время в кругу королевской семьи, сопровождавший его князь A. Горчаков совещался с первым министром, бароном Мантейфелем, давшим в честь его обед.

Перед отъездом Императора глава прусского кабинета получил следующую Высочайшую грамоту: В ознаменование оного и особенного нашего к вам благоволения за постоянную заботливость вашу об упрочении дружественных сношений между Россией и Пруссией пожаловали мы вас кавалером ордена св. Александр Николаевич, простясь с августейшей матерью, отправившейся на воды в Вильдбад, отбыл из Потсдама в ночь с го на е мая.

Такие же грамоты были пожалованы впоследствии и городам: Ревелю, Риге, Дерпту и Пернову. Во всех трех губернских городах Государь удостоил принять балы, данные от дворянства, а в Риге и от горожан. Хоровые и музыкальные общества устраивали в честь его серенады и факельные шествия. При звоне колоколов и громе орудий, посреди громадного стечения народа Государь въехал в Москву верхом, окруженный всеми Великими Князьями, в числе которых находились два его старших сына — Цесаревич Николай и Великий Князь Александр Александровичи.

У въезда в столицу встретил Государя Московский военный генерал-губернатор; в Земляном городе — городская дума и магистрат; в Белом городе — московское дворянство с губернским предводителем во главе; у Воскресенских ворот — Московский гражданский губернатор и чины присутственных мест; у Спасских ворот — Московский комендант с его штабом; у Успенского собора — Правительствующий Сенат.

Их Величества и Их Высочества, сойдя с коней и выйдя из экипажей у часовни Иверской Божией Матери, приложились к чудотворной иконе. На паперти Успенского собора вышли к ним навстречу Св. Синод и высшее духовенство, с крестом и Св. Государь и Императрицы, войдя в собор, прикладывались к мощам московских чудотворцев, а оттуда, в предшествии высокопреосвященного Филарета, митрополита московского, прошли в соборы Архангельский и Благовещенский и, наконец, через Красное Крыльцо вступили в Кремлевский дворец, на пороге которого верховный маршал князь С.

Голицын поднес, по древнему русскому обычаю, хлеб-соль. Разукрашенная Москва имела вид крайне оживленный, радостный, праздничный. В нее стеклись с разных концов России представители всех сословий: Вся гвардия была из Западной армии направлена к Москве и расположена частью в городе, частью лагерем в его окрестностях.

Двор, генералитет, высшие государственные учреждения — Сенат, Синод и Государственный Совет — в полном составе прибыли туда же для присутствия на всенародном торжестве. Церковная сторона коронации была особенно торжественна, и на ней сосредоточенно было особенное внимание. Живейшая радость одухотворяла все предшествовавшие и последующие торжества, и тем ярче, чем светлее были упования, возбужденные нововенчанным Монархом. На эту коронацию созван был целый собор архипастырей российской Церкви.

В Москву были вызваны не только архиереи ближайших к ней епархий, как было прежде, но все тогдашние знаменитейшие иерархи, из самых отдаленных краев России. Приглашены были, кроме присутствовавших членов Синода, и Литовский митрополит Иосиф, отличенный еще Императором Николаем I за его деятельность по обращению в православие западно-русских униатов, знаменитый проповедник Иннокентий, архиепископ Херсонский, гремевший своим словом во время Восточной войны, Варшавский Арсений, впоследствии митрополит Киевский, Казанский Григорий, впоследствии митрополит Петербургский, Нил Ярославский, знаменитый деятель Сибири, Симбирский Феодосий, Костромской Филофей, впоследствии митрополит Киевский.

Собор состоял из 12 высших иерархов русской православной Церкви и 28 архимандритов, протопресвитеров и протоиереев. Кроме того, на коронацию прибыли с Востока православные митрополиты Погонианский Никандр, Ангорский Иерофей и епископ Фиваидский Никанор, впоследствии патриарх Александрийский.

Первенство при совершении церковного торжества предоставлено было не первенствующему члену Синода, как было прежде, а старейшему и знаменитейшему архипастырю первопрестольной столицы митрополиту Филарету.

Родственные Дворы прислали своими представителями принцев крови: Мария Фёдоровна беспрестанно вспоминала, как ей рассказывала императрица Екатерина о своей коронации, что тогда толпа, целовавшая руку государыне, была так велика, что рука даже опухла, и была недовольна, что на сей раз рука не распухает. Оберцеремонимейстер Валуев, желая сделать приятное их величествам, заставлял одних и тех же людей являться по нескольку раз, под разными именованиями и в разных должностях.

Коронация Николая Александровича и Александры Феодоровны, проходившая в первопрестольном граде Москве в середине мая года, должна была, по традиции, стать грандиозным народным праздником, о чем заблаговременно уведомляли население Российской империи все столичные и провинциальные газеты. Все обширное государство наше собралось сюда в своих представителях. Съезд начался еще в конце апреля; в первых же числах мая длинные ряды вагонов едва могли вмещать громадный наплыв спешивших в Белокаменную.

Как по радиусам к центру, катили отовсюду к Москве поезда — обыкновенные, экстренные, дополнительные. По Николаевской железной дороге из Петербурга таких дополнительных отправляли по нескольку в день, и то еле хватало мест; приходилось даже записываться заранее.

Все более и менее значительные государства Европы и Азии, а также и Нового Света, прислали чрезвычайные посольства на это великое торжество русской земли, совершившееся в этот раз с небывалым доселе блеском. Планировались торжественные трапезы в Кремлевском и Петровском дворцах, парадное представление в Большом театре силами артистов Императорских театров, роскошный бал в Александровском зале Кремля и, разумеется, фейерверки, иллюминации, народные празднества. В Москве, например, обещалось массовое гулянье с раздачей гостинцев, аттракционами и представлениями.

Дабы сохранить память о коронационных торжествах для потомков, московский генерал-губернатор распорядился пригласить в первопрестольную лучших художников Москвы и Петербурга. Один из таких альбомов и выпустил в этом же году известный издатель Герман Гоппе. Гоппе, Герман Дмитриевич нем. Его имя стоит в одном ряду с известными и влиятельными в России издательскими фирмами, основанными немецкими предпринимателями — А.

Герман Гоппе родился и вырос в прусской провинции Вестфалия, учился книгоиздательскому делу у себя на родине, в Бельгии, Великобритании, служил в европейских книготорговых фирмах. В году, в возрасте 25 лет, получил приглашение от известного петербургского книготорговца М. Вольфа приехать в Петербург и возглавить немецкий отдел его крупного книжного магазина.

Издание женских журналов было достаточно выгодным коммерческим предприятием, так как они имели универсальную направленность и в них публиковалось сообщения и новости разного свойства — от новинок беллетристики до советов по домоводству и картинок с парижскими модами. В журнале помещались заметки о тонкостях воспитания, этикета, кулинарии, образования. Тексты о моде, как правило, переводились из французских журналов и представляли собой подробное описание разнообразных нарядов и аксессуаров.