Взлетная полоса Александр Беляев

У нас вы можете скачать книгу Взлетная полоса Александр Беляев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Так что нужен мне другой прибор. Есть у тебя что-нибудь в этом плане? Испытания начали еще в прошлом году. Значит, летчик увидит все, что надо. Он поднялся из-за стола, заложив руки за спину, прошел до двери кабинета, вернулся, остановился у окна. Внизу, по проспекту, сплошным потоком мчались автомобили. Не останавливаясь, он помчался дальше, вперед, в глухую темноту ночи. Через минуту на подъем, следом за ним, взлетела вторая машина. За ней -- третья: Ветер неожиданно разорвал тучи.

В просвете между ними показалась луна и осветила трассу, танкодром, обступившие его со всех сторон леса, косогор с могучими соснами и танками: Седьмой двигался как бы в фокусе образованного ими полукольца, примерно на равном удалении от головы и хвоста колонны. В его башне, внимательно наблюдая за экраном установленного для испытания прибора ночного видения, сидел командир роты капитан Сергей Кольцов. Выражение лица его было хмурым, взгляд -- сосредоточенным.

Время от времени Кольцов брался за ручки настройки прибора, стараясь улучшить резкость изображения. Но на экране все было видно словно сквозь дымку. Неожиданно на экране появился силуэт какой-то башни. Кольцов пригляделся и скорее по памяти, нежели сумел что-либо разглядеть, определил, что это часовня. Она стояла у самой границы танкодрома, за полем и выпасом.

Кольцов попытался поточнее настроить прибор на часовню, но на экране появились линии помех. Видимость стала еще хуже. Кольцов включил кнопку автоматической подстройки и, открыв люк, поднялся над башней.

В лицо ударил поток сырого воздуха. Танк двигался по низине. В разрыве туч проглядывала луна. Вдоль трассы, как в молоке, плыли вершины деревьев, темнел косогор, и ясно как на ладони Кольцов вдруг снова увидел часовню. Но теперь она была совсем рядом. Это так поразило Кольцова, что с языка у него сама собой сорвалась команда:.

Рядом с Кольцовым из башни поднялся сержант Звягин. Оглядевшись по сторонам, он не удержался, похвалил механика- водителя:. Сержант проворно припал глазом к небольшому прибору, установленному на броне машины. Внутри прибора зажглась лампочка. Окуляр под глазом сержанта засветился нежным зеленоватым светом. Он осмотрел трассу и поежился. Сырой воздух забивался под комбинезон, холодил грудь. Осень заявила о себе не по времени рано и неожиданно.

Он открыл люк, поднял сиденье и высунул голову из танка. В лицо дохнуло жаром. Но Кольцов успел рассмотреть то, что ему было нужно, и, снова спрятавшись за броню, двинул танк вперед.

В следующий момент страшным по своей силе ударом он сбросил цистерну с рельсов. Огромный клуб огня с грохотом покатился вниз. Кольцов точно так же столкнул под откос платформы с пиленым лесом и, не теряя времени, свел по другую сторону насыпи свой танк. Когда через минуту, заглушив двигатель и открыв люк, он снова поднялся над башней, из-за поворота показался пассажирский состав.

Глава 2 "Сову" ждали в армии. Не удивительно поэтому, что генерал Ачкасов, отложив в столице все свои многочисленные дела, приехал в полк, чтобы увидеть испытания нового, последнего образца прибора.

В полку этом Ачкасов бывал уже не раз. Именно здесь много лет назад он руководил испытаниями новых, по тому времени, радиостанций. Потом тут же, все при том же командире полка полковнике Лановом, опробировал первый, еще весьма несовершенный прибор ночного видения.

Был в полку в прошлом году на первых испытаниях "Совы". И вот снова оказался здесь. Ачкасову нравился этот полк. И не потому, что это была какая-то сверхзаслуженная часть, хотя ее Боевое Знамя украшали три орденских ленты. Не потому, что его городок и танкодром были оборудованы как-то по-особенному. Нравились Ачкасову люди в полку: Подчиненные Ланового никогда не кривили душой. Лановой заботливо, как садовник, возделывающий молодой сад, из года в год прививал эти качества офицерам, те - солдатам.

И со временем добился того, что в полку создалась устойчивая атмосфера взаимного доверия между людьми, этакий особый, творческий дух соревнования во всем, что касалось учебы, службы, досуга. Была и еще одна немаловажная причина, в силу которой Ачкасов распорядился направить "Сову" именно в этот полк. Дислоцировался полк в таком районе, в котором местность и погодные климатические условия самым наилучшим образом удовлетворяли всем требованиям испытаний.

Гул танков стал приближаться. К Ачкасову подошел подполковник Фомин, всего лишь месяц назад принявший полк от Ланового, и доложил: Третий взвод продолжает стрельбы.

Командир роты капитан Кольцов тоже на некоторое время еще задержится на трассе. Казалось, от мощного шума машин подрагивает воздух. И вскоре Ачкасов почувствовал, именно почувствовал, ибо разглядеть что-либо в темноте леса было совершенно невозможно, что танки уже вышли на опушку. Здесь и был их пункт сбора. Гул оборвался, словно его никогда и не было, в лесу стало тихо.

Только откуда-то издалека, точно запоздалое эхо, до вышки, возле которой стояли Ачкасов и другие прибывшие из Москвы специалисты, донесся продолжительный гудок электровоза. Командир батальона майор Семин доложил об этом генералу. Ачкасов направился к строю.

На вышке зажгли прожектор, на опушке стало светло. Ачкасов поздоровался с танкистами. В ответ раздался дружный хор: Ачкасов подошел к правофланговому танкисту - высокому, на голову выше всех в строю, с тонкими кавказскими усиками на худощавом широкоскулом лице. Свет прожектора падал на лицо танкиста сбоку, и от этого оно выглядело очень рельефно, четко, будто высеченное из камня.

Он протянул танкисту руку. Ачкасов задал Аверочкину несколько вопросов о маршруте движения танков и, выслушав в ответ короткие доклады, спросил: Лейтенант на минуту задумался.

Мой взвод стрелял на прошлой неделе. Только непонятно, где снаряды искать надо, - усмехнулся Аверочкин. Генерал Ачкасов кивнул головой в знак согласия, словно ждал этого ответа. А может, дал понять Аверочкину, что его ответом вполне удовлетворен. Остановился возле командира второго взвода и тоже пожал ему руку. Борисов был невысок, но плечист. Лицо его, круглое, с пухлыми, как у ребенка, губами, казалось очень добродушным.

Командир роты для каждого взвода разработал свой маршрут. Чтоб у всех были разные условия наблюдения, -ответил Борисов. Прибор должен обеспечить оптимальные условия стрельбы и вождения. Водить, конечно, с ней можно. Но опять же на поворотах мы из колеи выскакивали. Ачкасов обернулся к стоящей рядом молодой женщине. Многозначительно посмотрел на нее, сказал: Контрольные замеры, которые делал капитан, были бы сейчас очень кстати.

Фомин понял, по какому поводу сетовал генерал, и, взяв под локоть майора Семина, отвел его в сторону. Да за это время весь танкодром можно вершками вымерить. Пусть немедленно заканчивает и движется сюда! Но посылать не пришлось. До вышки, возле которой располагался пункт сбора, снова донесся гул танка. А вскоре в просветах между деревьями замелькали и лучи светомаскировочного устройства.

Разрешите, я его встречу? Фомин кивнул в знак согласия. На опушке танк остановился. А когда Семин подошел к нему, из темноты, пересекая узкую полосу лучей, навстречу комбату шагнул Кольцов.

Кольцов, как показалось Семину, даже зажмурился. Сигнала вашего не слыхал, - признался Кольцов. Его генерал Ачкасов, командир полка ждут, а ему хоть бы что! Перед его глазами все еще полыхало яркое пламя пожара. Он еще ощущал на своем лице его жар, слышал потрескивание горящих бревен, а потом и грохот взрыва цистерны.

И как-то совершенно нелепо выглядел сейчас на фоне всего этого его сердитый комбат. И в другое время, в другой ситуации наверняка сумел бы передать свою нервозность и Кольцову. Но теперь его высокий, резковатый голос почему-то вдруг показался Кольцову просто смешным. Он не только не взвинтил капитана, а, наоборот, остудил его, успокоил.

Да когда же вы, Кольцов, станете настоящим военным человеком? Когда поймете, что у вас есть свои задачи? Доложите мне обо всем рапортом. А сейчас немедленно отправляйтесь на доклад к генералу. Да хоть ему-то не ляпайте лишнего! Но он вспомнил о генерале, повернулся и скорым шагом направился к вышке. И пока шел, успел обдумать, что и как будет докладывать.

Ачкасов поздоровался с Кольцовым, как и со всеми офицерами, за руку. Значит, у вас есть и впечатления, и доказательства. Ну так что, капитан, вы скажете о "Сове"? И вчера столько же. Но вчера, должен сказать, испытания проходили более удачно… - начал Кольцов. Да и туман тоже. Одним словом, путаницы сегодня было больше, - объяснил Кольцов. По всем признакам до ее еще километра два, а на поверку выходит - она совсем рядом.

А представляете, какой бы я имел в руках козырь, если бы свободно мог ориентироваться в тумане?! При преодолении препятствий, на поворотах механик-водитель вынужден открывать люк, вести наблюдение за местностью невооруженным глазом. В поле видимости "Совы" слишком велико мертвое пространство. Миримся… — Продолжайте, капитан, продолжайте, - попросил Ачкасов. Другого помощника мы ждем, более надежного. На лице генерала сразу четче обозначились морщины. Брови поднялись, сдвинулись к переносице.

Каждый высказывает свое мнение. Сказал и снова увидел перед собой пляшущие языки пламени: Если вы узнаете, что ваша "Сова" при этом вообще оказалась беспомощной, как вы тогда будете ее защищать? Кольцов окинул ее взглядом. Она была стройна, высока, светловолоса. Одета в полуспортивную форму: Ее лицо, руки, шея казались смуглыми то ли от загара, то ли от недостатка света, хотя прожекторы щедро освещали поляну. Большие глаза глядели строго и, как показалось Кольцову, холодно.

Она не понравилась Кольцову. Было в ней что-то недоступное и чужое. А может, потому зародилась в нем неприязнь к этой модно одетой женщине в темных, слегка расклешенных брюках и лакированных туфлях, что до сих пор не мог понять, кто она, собственно говоря, такая, что он должен перед ней отчитываться?

Впрочем, ответ на этот вопрос Кольцов получил неожиданно скоро. Генерал, обращаясь к офицерам роты, сказал: Войска - это не только танки. И поле зрения у нее значительно шире, чем у ее предшественников. А это уже очень много значит. А в общем, товарищи командиры, я понимаю, что ваши доклады здесь - это, если так можно выразиться, лишь ваше самое общее мнение о новом приборе.

Очевидно, не только у командира роты, но и у каждого из вас найдутся и другие замечания. И нам будет очень важно и интересно их узнать. Поэтому сейчас инженер Руденко раздаст вам специальные бланки. Вы заполните их вместе с механиками-водителями. Потом в полку мы соберемся еще раз и обсудим все поподробнее… А пока спасибо вам за ваши труды.

Дальше действуйте, как говорится, по своему распорядку. Сказав это, Ачкасов повернулся и неторопливо направился к стоявшему неподалеку газику командира полка.

Фомин последовал за ним. А Руденко достала из папки несколько плотных листов бумаги и протянула их Кольцову. Пусть они их заполняют лучше в штабе. Мне бы самой хотелось снять ленту с замерителя… — А это уже когда командир полка прикажет, - коротко ответил Кольцов, подумав: Руденко протянула Кольцову руку, кивком головы попрощалась с командирами взводов и пошла следом за Ачкасовым к машине.

А к Кольцову, словно того и ждал, подступил Семин. Майор не встревал в разговор в присутствии старших. У него такой привычки не было вообще. Но, несколько раз перехватив его взгляд, Кольцов понял, что комбат чем-то очень недоволен.

Семин энергично махнул рукой офицерам, что должно было означать: Неужели вы как-нибудь по-другому не могли высказать свои замечания? Я смотрел, генерала аж перекосило! Я сказал то, что думал. Вы знаете, кто такой генерал Ачкасов? Командиру полка сам командующий округом звонил, предупреждал, чтобы порядок при испытаниях был образцовый. Семин взметнул брови, вдруг осекся и безнадежно махнул рукой. И валятся они ни за что ни про что на меня.

А вы думаете, у нас недоделок нет и в батальоне все в порядке? И Ачкасов этого не видит? И теперь молчать о них не станет. Вы ему наговорили, а он там где-нибудь скажет, что ему у нас не понравилось. Так оно и получается… Кольцов молчал. Круг подобных мыслей и забот своего комбата был ему хорошо известен. Знал Кольцов и то, что никогда не находил в этих вопросах с майором общего языка. И потому, выждав еще немного, он безо всякой обиды спросил: А когда заполните бланки отчетов, покажите их мне, -распорядился Семин.

Глава 3 Подполковник Фомин принял полк всего месяц назад. До этого служил заместителем командира полка в другом округе. За время службы, как было записано в представлении, показал себя инициативным, грамотным офицером и был выдвинут командованием на самостоятельную работу.

Командовавший полком до Фомина полковник Лановой уехал на новое место службы. Полк Ланового считался одним из лучших в округе. А сам Лановой, все это знали, был любимцем командующего. Правда, любовь эта была несколько своеобразной и выражалась в основном в том, что именно Лановому командующий поручал, как правило, наиболее трудные задания.

Требовалось ли выделить часть для больших учений, провести где-то сборы руководящего состава, организовать показные занятия - исполнителем всех мероприятий, как правило, назначался полк Ланового.

Впрочем, это тоже никого не удивляло. Все знали, что во время войны, когда командующий был командиром полка, старший лейтенант Лановой воевал вместе с им и командовал ротой. С той далекой поры командующий крепко запомнил расторопность, хватку, смелость и решительность бывшего командира роты. В полку давно уже поговаривали о том, что Лановой вот-вот уедет из части куда-нибудь на повышение: Но получилось все не так.

Ланового вдруг перевели на административную работу в штаб округа. В полку о Лановом искренне жалели. Испытания новых машин в полку начались еще до того, как Фомин принял полк. Полковник Лановой выделил для проведения испытаний роту Кольцова. Это было зафиксировано в приказах, утверждено вышестоящими инстанциями. И Фомин, если бы даже и захотел, теперь без особых веских оснований вряд ли мог что-либо изменить. Да, собственно, у Фомина и не было никаких претензий к Кольцову. Он пока что одинаково мало знал всех офицеров полка и в общем-то только начинал с ними знакомиться.

Но то, что произошло на танкодроме сегодня, Фомину явно не понравилось. Не понравилось то, что Кольцов недопустимо долго задержался на трассе, не понравился тон, которым он разговаривал с Ачкасовым, не понравилось и то, что подчиненные Кольцову офицеры докладывали о результатах заключительной части испытаний не то чтобы неуважительно или как-то несерьезно, но без той четкости и категоричности, которой непременно добивался в службе Фомин.

Фомин проводил генерала до машины и попросил у него разрешения остаться в пункте сбора. И вообще, как показалось Фомину, он вдруг стал сосредоточенным и углубился в свои мысли. Офицеры, сопровождавшие Ачкасова, тоже не задали Фомину никаких вопросов. Фомин дождался, когда гости двинутся в полк, и возвратился к Семину. Майор доложил подполковнику, что отправил роту в расположение части.

Фомин недовольно посмотрел вслед удаляющимся танкам и сухо проговорил: Но раз так, то и нам тут нечего делать. Они заняли места в штабном автобусе и тронулись за колонной.

Какое-то время ехали молча. Семин ожидал этого вопроса. Он чувствовал, что разговор о Кольцове так или иначе зайдет, и был к нему готов. Но в целом человек этот, как хотите, не армейский.

Для него, как говорится, уставы не писаны. Но неприятностей от него можно ожидать любых и в любую минуту. Так может в лужу посадить перед высоким начальством, что потом долго будешь сохнуть. А по мелочам сколько угодно. Вы думаете, я сейчас не сделал ему внушение за этот, с позволения сказать, отчет представителю Министерства обороны?

Фомин вопросительно взглянул на Семина: Как об стену горохом. Думал, может, у него что-нибудь там с машиной случилось. Да это и не имеет никакого значения. Я вам докладываю, что у него это сплошь и рядом.

Ему до всего есть дело.