Заповедник Александр Бушков, Владимир Величко

У нас вы можете скачать книгу Заповедник Александр Бушков, Владимир Величко в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Их позже назовут Дейнохейрус! Они единственные имели развитые верхние конечности — почти человеческие! Великая загадка Третьей Планеты — Deinocheirus Sapiens. Тайга… Необозримая сибирская тайга! Когда она исхожена тобой вдоль и поперек, когда ты ее знаешь и понимаешь, то поневоле теряешься.

Что и как надо о ней написать, чтобы человек, ни разу ее не видевший, проникся? Одно из лучших описаний тайги и жизни в ней есть у Григория Федосеева — геодезиста и писателя. Читайте и поймете, какая она — тайга. А вообще-то она разная. Тайга Горной Шории — это гигантские ели высотой в пятиэтажный дом, со стволами в четыре обхвата. Ветви у таких елей начинаются на высоте 5—6 метров.

Идти по такой тайге — мука! Это жуткий и непроходимый бурелом. Северная тайга совсем другая — это довольно чахлая лиственница и корявый, но могучий кедр. Под ногами стланик и карликовая березка — штанодер! А грибы в северной тайге — фантастика. Белый гриб имеет шляпку до 50 см в диаметре. Но наилучшие грибы — рыжики. Их можно есть сырыми. А если солить, то через два дня они уже готовы. Тайга — это заботливая мать.

И накормит, и обогреет, и укроет. Но зимой она может стать и мачехой, если оплошаешь. А какие летом в тайге бывают комары! Сядет такой комарище на спину и кэ-э-к воткнет жало, так оно — не поверите!

А тот самый пресловутый гнус он же мокрец, он же мошка, мошкара , вот он — страшен по-настоящему. Имеются, конечно, средства и против гнуса, имеются, но… лучше не надо. Тайга у Города, в Заповеднике, совсем другая. Хотя и довольно нетронутая. Ее в Заповеднике не пакостят, жалеют. Кэп, Док и Техник, которого еще со студенческих лет окрестили Тексом.

Четвертый — Монтажник, он же Монти — должен был догнать их позднее. Итак, стояли они и любовались именно такой, относительно культурной тайгой. Из сплошного желто-зеленого ковра тайги, покрывающей горы, выступали громады скал. Одни — поближе, другие — далекие. Это была их юность и молодость.

И — закинув за спину рюкзаки, они дружненько двинулись дальше. Тропка, хорошо выбитая ногами туристов и усыпанная желтым листом, то поднималась вверх, петляя, то резко падала вниз. Тропу буквально на каждом шагу пересекали узловатые корни сосен, что стояли вдоль тропы. Из-за них она почти везде имела вид лестницы с неравномерными ступенями…. По бесконечным равнинам бродили еще живые, но одинокие Ящеры Страннорукие.

Их позже назовут Дейнохейрус! Они единственные имели развитые верхние конечности — почти человеческие! Великая загадка Третьей Планеты — Deinocheirus Sapiens. Тайга… Необозримая сибирская тайга! Когда она исхожена тобой вдоль и поперек, когда ты ее знаешь и понимаешь, то поневоле теряешься. Что и как надо о ней написать, чтобы человек, ни разу ее не видевший, проникся? Одно из лучших описаний тайги и жизни в ней есть у Григория Федосеева — геодезиста и писателя.

Читайте и поймете, какая она — тайга. А вообще-то она разная. Тайга Горной Шории — это гигантские ели высотой в пятиэтажный дом, со стволами в четыре обхвата. Ветви у таких елей начинаются на высоте 5—6 метров. Идти по такой тайге — мука! Это жуткий и непроходимый бурелом. Северная тайга совсем другая — это довольно чахлая лиственница и корявый, но могучий кедр.

Под ногами стланик и карликовая березка — штанодер! А грибы в северной тайге — фантастика. Но наилучшие грибы — рыжики. Их можно есть сырыми. А если солить, то через два дня они уже готовы. Тайга — это заботливая мать. И накормит, и обогреет, и укроет. Но зимой она может стать и мачехой, если оплошаешь.

А какие летом в тайге бывают комары! Сядет такой комарище на спину и кэ-э-к воткнет жало, так оно — не поверите! А тот самый пресловутый гнус он же мокрец, он же мошка, мошкара , вот он — страшен по-настоящему.

Имеются, конечно, средства и против гнуса, имеются, но… лучше не надо. Тайга у Города, в Заповеднике, совсем другая. Хотя и довольно нетронутая. Ее в Заповеднике не пакостят, жалеют. Кэп, Док и Техник, которого еще со студенческих лет окрестили Тексом. Четвертый — Монтажник, он же Монти — должен был догнать их позднее. Итак, стояли они и любовались именно такой, относительно культурной тайгой.

Из сплошного желто-зеленого ковра тайги, покрывающей горы, выступали громады скал. Одни — поближе, другие — далекие. Это была их юность и молодость. И — закинув за спину рюкзаки, они дружненько двинулись дальше. Тропка, хорошо выбитая ногами туристов и усыпанная желтым листом, то поднималась вверх, петляя, то резко падала вниз. Тропу буквально на каждом шагу пересекали узловатые корни сосен, что стояли вдоль тропы. Из-за них она почти везде имела вид лестницы с неравномерными ступенями…. И друзья снова зашагали по еле заметной и сильно заросшей тропке, которая с каждым десятком метров все круче и круче опускалась в сырость распадка.

Вдруг резко потемнело — будто кто свет выключил, вернее, не выключил, а сильно притушил. Это было так неожиданно, так внезапно, что они разом остановились и уставились на небо. Полумрак — и даже не полумрак, а что-то похожее на туман — окружал друзей.

Причем этот туман возник как-то сразу, со всех сторон одновременно — вот его не было, а вот — они уже в тумане. И еще — тишина! Не было слышно ни шума ветра по вершинам деревьев, ни звука птичьих голосов. Стало как-то зябко, тоскливо, даже тревожно. Голос его звучал глухо и тихо — будто он стоял не в шаге от Дока, а метрах в пятнадцати. И, заметно ускорив темп, друзья поспешили вниз. Еще полчаса пути, и вон за тем поворотом заветное место.

Вот этот приметный и огромный сиенитовый валун, сейчас его огибаем и… друзья останавливаются как вкопанные, ибо у южного склона гор, окружающих их заветную поляну, стоит дом! Вернее, не дом, а обычная, столь характерная для этих мест лесная избушка. Они молча стояли и, разинув рты, смотрели на нее.

Одно подслеповатое окошко, маленькие сени из неструганых досок, крылечко из пары грубо стесанных топором бревен… Неширокий дощатый навес сбоку от домика забит наколотыми дровами. У спуска к ручью еще один навес, под которым приютилась кирпичная летняя печка. Из трубы курится еле заметный дымок. Недавно топлена, погаснуть не успела…. Идем в избушку, а там… или ночуем, или ставим палатку на свободном месте — другого нам ничего не остается, да и времени в обрез.

И друзья, отлепившись от валуна, двинулись через поляну по высокой и пока еще сухой траве туда, к избушке. Пройдя метров двадцать, они остановились.

Из-за угла дощатого навеса вышла здоровенная — они и не видели таких никогда! Она стояла, глядя на друзей, и в ее желтых маленьких глазах мерцали нехорошие — ох, нехорошие! Приподняв голову и не отрывая от появившихся путников взгляда, она довольно шумно вдыхала запахи, слегка подрагивая при этом ноздрями.

Послышалось низкое, глухое рычанье, шерсть на загривке стала подниматься… И в этот кульминационный момент заскрипела, распахиваясь, дверь избушки, оттуда вылетел маленький бородатый мужик и истошно заорал:. Шарик да Шарик… Драстье! Куда путь держим, робяты? Однако мужичонка замахал руками, как двухмоторный самолет пропеллером:.

Изба-то пуста стоит, поместимся, однако. И мы всей гурьбой подались за ним. Последним зашел Кэп, и перед тем как скрыться в темноте сеней, он приостановился и, оглянувшись, цепко оглядел окрестности. Лицо его было сумрачным, даже настороженным…. Но отдыха поначалу не получилось. Не успели все сбросить на нары рюкзаки, как за дверьми раздалась разноголосица истошного и требовательного собачьего лая.

В окошко было видно, как две лайки что-то усиленно втолковывали хозяину, всячески показывая, что надо идти за ними, срочно надо идти. Это было так красноречиво, что мы ничуть не удивились дедовым словам, которые он, вбежав в дом, бросал на ходу:. В избушке и тайге опять наступила тишина. Текс развалился в углу на нарах и, пристроив на свой могучий живот гитару, тихонько наигрывал мотивчик немудрящей песенки из нашего далекого и хулиганистого прошлого.

Док и Кэп сидели за маленьким столиком у оконца и меланхолично жевали вяленую маралятину, отрезая ее крохотными кусочками. Никуда не денется наш Монти. Он всегда разгильдяем был. Мы ж здесь договаривались ночевать. Не пора ли идти кашу варить… как завещал нам гостеприимный дедушка?