Эйнштейн Лоран Сексик

У нас вы можете скачать книгу Эйнштейн Лоран Сексик в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Не от спазмов в животе. Ему достало сил подняться. Он мельком увидел свое лицо в зеркале спальни. Он дошел до окна. В саду института цвели вишни. Завтра он позволит себе прогулку. К черту запреты докторов!

Он вернулся к письменному столу. Успокоиться и начать рассуждать. Снова заявить о своих возражениях против разработки водородной бомбы. Оглядевшись вокруг, он зацепил взглядом компас на комоде среди прочих безделушек. Кто мог его подарить? Должно быть, он валяется там уже давным-давно. Он встал, слегка заинтригованный.

Нет, это всего лишь секундомер. Решительно, он теряет голову. Он мысленно представил себе компас. И вдруг, словно притянутая этим предметом, вся его жизнь пронеслась перед ним. Вот отец дарит ему этот инструмент, и он восхищен подарком. Движение стрелки несколько месяцев направляло его любознательность.

Ульм далеко, очень далеко от Берлина и Пруссии, к которой его присоединили уже потом. С властным, столичным, прусским Берлином Ульм ощущает дистанцию и поддерживает различие. В Ульме жизнь течет тихо и спокойно. Горизонт подернут легкой дымкой. Путешественник, покидающий Штутгарт, Мюнхен или Страсбург, прощается с задунайскими окрестностями, оставляет за спиной горы Тироля, луга Баварии и, приближаясь на заре к Ульму, видит шпиль готического собора.

Он угадывает очертания крепостных стен вокруг исторического центра. Вдалеке встает солнце, и в городке нарастает оживление. Когда путник попадает в город, то в старом квартале рыбаков уже кипит жизнь. Кожевники откидывают прилавки в нижних окнах вытянутых в высоту домов с островерхими крышами. В многочисленных городских фонтанах журчит вода. В домах с голубятнями трудятся ремесленники: Эти трубки — местная гордость, их тщательно вычерчивают, любовно мастерят.

Они продаются повсюду в Европе. Большинство жителей говорят между собой на мягком диалекте предков. Город живет по доверенности, словно в тени былой славы. Он прославился благодаря сражению, но какому! Пруссаки не придают ему никакой ценности. Одна из первых побед Наполеона, разгром австрийских войск [6]. К началу весны года пушки молчали уже несколько десятков лет. Французские солдаты покинули город. Время от времени отряд прусской армии устраивал парад на брусчатке в напоминание о победе над захватчиком.

Бисмарк отомстил за бесчестье: Пруссия больше не боится заклятого врага. С года на развалинах старого режима выросла новая могущественная Германская империя — Второй рейх. Сила, воля, покорность власти — вот ее правила, изданные Бисмарком. И еще ненависть к Франции. Первый канцлер обуздал оппозицию, подавил попытки протеста со стороны христианских демократов, революционные мечты социалистов. Пруссия повелевает новой Германией. Империя раскинулась от Польши до Австрии.

Услышать сонаты в исполнении своей матери. Снова решать загадки дяди Якоба. За окном поезда пробегают пейзажи Австрии, горы с заснеженными вершинами, леса огромных деревьев, погружающих купе в полумрак. Он слышит грохотание туннеля. И в купе врывается свет — яркий, почти ослепляющий. Они едут над долиной. Лесной воздух пьянит его. Он жадно впитывает запах свободы.

Он снова превратится в ребенка, но он совершил мужской поступок. Ему плевать на будущее. Будущее лежит перед ним. Оно не в темных и затхлых классах, из которых он осмелился бежать.

Он без гроша в кармане, в поезде, который везет его к разоренной семье, он запретил себе даже думать о дипломе, отказавшись от аттестата, от высшего образования, не зная ни слова по-итальянски. Он восторженно рассматривает фееричный пейзаж. Как красивы эти горы! Как грандиозна жизнь, и каким куцым было представление о мире, от которого он сбежал.

Никогда больше туда не возвращаться. Не повиноваться приказам, изрыгнутым на прусском диалекте. Дойти до конца в своей решимости.

Он посмел порвать с Богом, когда ему было двенадцать. Что значит после этого порвать с рейхом? Ему пятнадцать, и у него нет ничего, кроме подростковой пылкости. Он несется в никуда на этом поезде, мчащемся на всех парах. Он оставляет всё за своей спиной. Отрекается от того единственного, что ему принадлежало.

Он ничего не хочет сохранить от страны, которую покидает. Он решил отказаться от гражданства Германии. Человек без гражданства в 15 лет! Да как такое возможно? Приняв окончательное решение, он глянул назад в окно — и пожалуйста, не превратился в соляную статую. Никаким громом его не поразило.

Наоборот, он почувствовал облегчение, словно сбросил чересчур тяжкую ношу. Мысленно Эйнштейн уже не немец. Он знает, что означает его решение. Знает, что три года спустя какой-нибудь лейтенант выкликнет его фамилию в мюнхенской казарме. И только шорох ветра будет ему ответом. Он знает, что становится дезертиром. Никогда больше он, наверное, не сможет вернуться в страну, где родился. Более того, эта перспектива его донельзя радует.

Он смотрит на свое отражение в оконном стекле. Наверное, в первый раз за много месяцев. Когда поезд пересекает итальянскую границу, ему в голову приходит вопрос. Как он сообщит эту новость отцу? Он представил себе добродушное лицо Германа. Тревога улетучилась в один оборот колеса. Вдали блеснуло голубоватое пятно озера посреди темного леса. Он сошел на перрон в Павии. Его решимость не поколеблена. Он бежал из школы, покинул свою страну, решил стать апатридом. Но еще никогда он не чувствовал себя так уверенно.

То место, где он сошел с поезда, залито солнцем. Свет сопровождает его до самого дома — яркий, почти слепящий. Ему радуются, его расспрашивают. Неужели нет лучшего способа повзрослеть? Он выходит на террасу, смотрит в голубое небо, берет скрипку и играет кантату. Герман и Паулина разглядывают его. Возможно, к их тревоге примешивается нотка восхищения. В конце концов, что может случиться с таким дерзким мальчиком?

Мальчик, отказывающийся служить рейху Бисмарка, не может быть дурным сыном. Альберт сам решил отказаться от немецкого гражданства! Другая причина — высказанная, заявленная — это его отказ служить в армии кайзера, которого он считает чересчур воинственным. В этом дезертирстве можно было бы разглядеть проявление трусости.

Бесстрашие, выказанное Эйнштейном десятилетия спустя перед лицом угроз нацистов, когда за ним станет гоняться гестапо, показывает, что дезертировал тогда не презренный трус, желавший попросту уклониться от военной службы. Это дезертирство, напротив, стало первым политическим актом человека, заявлявшего, что в его жизни есть две страсти: Оно воплощало рано созревшую политическую мысль, которую он будет развивать один против всех — или почти всех — в периоды воинственного исступления, которые уже забрезжили на горизонте.

Это было первым выражением непокорности. Возможно, научный гений обладает даром предвидения? В 15 лет он выбросил немецкий паспорт и сам отказался от гражданства, а полвека спустя его единоверцев будут считать недостойными их иметь.

В 15 лет, приступая к изучению законов физики, он предвосхитил законы Нюрнберга. Неужели у Эйнштейна непогрешимое чутье? Он вступает на тротуары Милана, фронтоны домов еще недвижны.

Он бродит по улицам города, разглядывает церкви, останавливается на площадях, гуляет вокруг фонтанов, обнимает весенний рассвет. Солнце вспыхивает в стеклах дворца. Он вспоминает серый Мюнхен. Баварская дымка тает под солнцем Италии. Он снова обрел семью. Он открывает новую страну. Сердце подростка снова бьется. Он долго обнимал свою мать на пороге и целовал Майю. Отец прижал его к своему плечу. Они поели, выпили, устроили концерт. Ему незачем долго объяснять.

Паулина слегка встревожилась из-за столь поспешного решения, Герман и бровью не повел. Он пробыл с ними несколько недель. Узнать эту страну, обаявшую его. Сел в поезд на Геную, чтобы повидаться с бабушкой, которую едва знал. Пересек ложбины, реки, обогнул горы.

Его глаза горят от восторга. Он останавливается в какой-то деревушке. Слушает, как переговариваются между собой люди.

Мелодичность этого языка его очаровывает. Жестикуляция словно наводит чары. Окрики матерей в окно, дети, копошащиеся на улице, весь этот беспорядок, вся эта жизнь! Контраст между двумя странами поразителен.

У него такое впечатление, будто он вернулся из царства мертвых. Он заходит в небольшие музеи и восхищается картинами, заглядывает в церквушки, внушающие большую робость, чем соборы. В Генуе бабушка принимает его церемонно, точно королева-мать.

У него такое чувство, будто он во дворце. Он не знал, что его родственники могут быть так богаты. Но это его не трогает. Ему рассказывают семейную историю. Он приходит к выводу, что Эйнштейны происходят из странствующего народа, который счастлив везде. Он возвращается, ему снова радуются. Благодать спокойных утренних часов, магия пьемонтских деревушек идут на убыль. Италия — чудесная страна. Но фасады роскошных домов — декорации в театре, где Альберту не отведено никакой роли. Семейное дело не заладилось.

Фабрика динамо-машин пришла в упадок так же быстро, как и в Мюнхене. У Германа нет деловой хватки. Альберту нужно обучиться ремеслу, и поскорее. Возможно, когда-нибудь он поможет наладить предприятие своего отца?

В конце концов, он же интересуется точными науками. Он силен в математике. Он сам возьмется за освещение городов. До этого еще далеко. Перспективы отнюдь не радужные. Молодой человек сам закрыл себе дорогу в Германию. Двери итальянских школ закрыты перед ним языковым барьером. Герман снова берется за карту, чтобы подыскать страну для своего сына. Он знает, какой сын вспыльчивый и упрямый.

Германскую империю можно заштриховать черным цветом — Альберт больше не подданный Вильгельма И. Уехать в земли императора Франца Иосифа? Да, почему бы не в Вену? Вена и Мюнхен — одно и то же. Вычеркнем тогда и Австро-Венгерскую империю. Никто никогда еще не жил во Франции, и Альберт знает лишь азы языка: Германия Бисмарка не испытывала любви к этой стране… Вычеркиваем, а жаль: Страна, где преподают на немецком и где можно жить так же спокойно, как на севере Апеннинского полуострова.

Край тихого утра, где по улицам не маршируют войска под оркестр, а на горизонте не торчат остроконечные каски. Страна, где хорошо жить по-немецки. Герман слышал об учебном заведении мирового уровня, где его сын сможет состязаться с лучшими. Альберт согласен, пусть будет Швейцария.

Это единственное место, невероятный эйнштейновский рай на Земле в центре Европы — Цюрих. Его слава выплеснулась за границы страны. Преподаватели и студенты проходят тщательный отбор. Небольшая деталь, о которой узнали, не придав ей большого значения: Эйнштейн еще не достиг необходимого возраста для поступления на первый курс. Надо будет подождать годика два. С помощью друга семьи по материнской линии Альберта допустили к вступительным экзаменам.

Альберт прибыл на цюрихский вокзал. Он снова один, в незнакомом городе, в стране, о которой ничего не знает. Но это его как будто не пугает. Он остановился в гостинице, разложил вещи. Поутру спустился с крыльца и спокойным шагом направился в училище. И вот он царапает по бумаге в экзаменационном зале. Сегодня решается его судьба.

Экзамен — главное испытание. Он убирает ручку, сдает свою работу, возвращается в гостиницу, сделав круг по городу. Вопросы по математике для него были детской игрой. То же самое с технологией. Увы, здесь требуется превосходное знание французского языка, а Эйнштейн с грехом пополам может выдавить из себя несколько слов. Она его не спасет. Не говоря уже о естественных науках, которые не входят в число его увлечений.

Несколько дней спустя он встревоженно просматривает списки поступивших, вывешенные за стеклом. Его имени там нет. Он уже собирался уезжать из города, когда его вызвали к директору. Тот хочет поговорить с юным Альбертом.

Его оценки намного превышают результаты других абитуриентов. Просто поразительно для юноши его возраста. Директор впечатлен экзаменами по математике и технологии. Он хочет дать Эйнштейну еще один шанс. Рекомендует поступить в среднюю школу с превосходной репутацией, в поселке Аарау по соседству с Цюрихом. Муниципальная школа в городке, затерянном среди гор? Альберт согласился не раздумывая.

Он идет, волоча ноги, по главной улице поселка, с чемоданом в руке. Впервые он усомнился в своей судьбе. В голове теснятся вопросы. Неужели залог его будущего здесь, в поселке, название которого он на карте-то не сразу нашел?

В приемной семье его ждет нечто неслыханное. Едва он переступил порог, как мать семейства заключила его в объятия, точно сына.

Отец, Йост Винтелер, усадил рядом, попросил рассказать о себе. Его считают членом семьи. Пауль, сын Винтелера, не выказывает никакой ревности. Мария, младшая дочь, разглядывает его с любопытством, с каким на него еще не смотрела ни одна девушка. Быстро завязавшиеся связи пройдут проверку временем: Пауль женится на Майе, сестре Альберта. Йост Винтелер — либерал, и за ужином заводят долгие разговоры.

Обсуждают положение в мире. Ссылаются на современных мыслителей. Рассказывают, что затевается в России. Царский трон закачался, пошатнувшись от действий молодых безумцев, считающих возможным построить иной мир.

Звучат имена Маркса и Ленина. Эйнштейн слушает, раскрыв глаза. Именно здесь зародится его страсть к политике. Между Йостом и Альбертом нарастает привязанность. Беседы затягиваются далеко за полночь. Альберт пересказывает то, что говорил ему Макс Талмуд о событиях в России. Эйнштейн поддакивает и добавляет от себя. Йост — либерал своей эпохи, социалист, пацифист. Он открывает Альберту принципы демократии, социализма. Дает ему читать Маркса, преподает историю.

А главное — внушает дух независимости, воспитывает в нем политическое сознание. В этом смысле он на всю жизнь останется его духовным отцом. В этом большом доме Эйнштейн нашел вторую семью.

Улицы приветливого и спокойного поселка кажутся ему второй родиной. В муниципальной школе он познакомился с методами преподавания, весьма далекими от диктата учителей из мюнхенской гимназии. Здесь просвещают умы, приручают знания. Методы обучения словно специально созданы под потребности, недомолвки молодого человека, обладающего блестящим и свободным умом.

В каждом классе, отведенном под изучение естественных наук, Альберт получал в свое распоряжение инструменты для опытного подтверждения выдвигаемых теорий. Возможно, именно здесь, в этом классе родилось величайшее открытие Альберта.

Он-то всегда считал математику самоцелью, своим призванием, а теперь понял, что его путь иной. Алгебра и геометрия — только способ. Орудие для оттачивания мысли. Альберт хочет заниматься конкретикой, стать ближе к пониманию естественных явлений, а не просто к формулировке начал. Он интуитивно чувствует, что его ум следует приложить к объяснению мироздания. Постичь тайну волшебства компаса.

Вернуться к истокам детских загадок. Школьная библиотека оказалась невероятно богатой. Он проглатывал всё, что там находил. Проводил там часы напролет и не мог утолить своей жажды познаний. Особенно ему нравилось читать труды великих физиков. Он хотел знать, каким образом до сих пор объясняли тайны Вселенной. На каком уровне находятся познания его современников. Он открыл для себя Аристотеля, создателя физики. Прочел всё, что греческий мудрец написал о его любимом предмете. Г… Он перешел к Галилею и прочел его всего.

К… Коперник, он прочел всего Коперника. Ему кажется, что он уловил главное. Он перешел к Лейбницу и Хьюму, вспомнив советы по выбору чтения Макса Талмуда. Потом добрался до полки с современниками. Попытался понять Маха, приобщился к Планку, попробовал воссоздать уравнения Максвелла, уловить суть опытов Герца.

Он находился в постоянном возбуждении. Библиотека, где он просиживал каждый день до сумерек, была его пещерой Али-Бабы. Куда ни глянь, взгляд притягивает какая-нибудь книга, и руки сами тянутся к ней.

Он начинает листать страницы, и перед ним раскрывается мир. Он изучает магнитные поля. Некоторые выводы кажутся ему приблизительными. Да-да, этот мальчишка в затерянном в горах поселке критически относится к открытиям и выводам сэра Исаака Ньютона! В его внутренней, еще неисследованной лаборатории некий свет озарил его сердце, которое теперь принималось учащенно биться при одном лишь виде некоего человека. Может, это и называют огнем страсти?

Этот огонь вспыхивал в присутствии Марии, дочери Йоста Винтелера. Он будет гореть еще долго… но для других. Мирные, тихие дни, посвященные главным страстям его жизни: Несомненно, здесь прошел самый счастливый период в жизни Эйнштейна.

Сентябрь года, возвращение в Политехникум Цюриха. Школа в Аарау превратила глупого щенка в породистого пса-медалиста. Результаты оправдали его ожидания. В Политехнической школе готовят учителей математики и физики. В свои семнадцать Эйнштейн — самый юный в своей группе. Обучение длится четыре года.

От Цюриха веет некой истомой, мимо школы медленно течет река. Но это спокойствие лишь внешнее. Ничто в здешней жизни не напоминает мирные дни в Аарау.

Альберт получает от родственника по материнской линии швейцарских франков в месяц. Каждый месяц он откладывает 20 франков, чтобы потом оплатить швейцарское гражданство. Пока он человек без гражданства, и останется таковым пять лет. Он ведет богемную жизнь. Его родители не могут помогать ему материально. Они столкнулись с беспрецедентной финансовой катастрофой.

Миланское семейное предприятие потерпело крах, чего и следовало ожидать. Только в году Герман, наконец, займет устойчивое социальное положение в системе электрических сетей под Падуей. Увы, он умрет три года спустя, час славы его сына пробьет уже без него. И всё же, какими бы неразумными ни казались решения Альберта, Герман всегда их одобрял. Цюрих поставил крест на первой любви к Марии Винтелер. Пылкость первых писем, редкие наезды в поселок понемногу сменились безучастностью. Конец любви поверг юную Марию в глубокую депрессию.

Семьи, мечтавшие о союзе, были подавлены. Паулина так хотела, чтобы юная Винтелер стала ее невесткой. Несмотря на внешний либерализм и эмансипацию, они оставались верны обычаям отцов. Из поколения в поколение браки заключали среди своих.

Евреи рождались от евреев. И мысль о том, что какой-либо из Эйнштейнов порвет с традицией, вселяла тревогу в сердце Паулины Кох. Это значило бы отрезать себя от народа Израилева. Переживет ли она это? Будущее сулило ей некое разочарование. Интересы Альберта простирались дальше, чем под юбки девушек.

В училище он впервые испытал чувство интеллектуального восхищения к преподавательскому составу. Качество преподавания было на уровне его запросов. Директор Генрих Вебер возглавлял кафедру физики. Вебер будет впечатлен способностями своего ученика, той легкостью, с какой он понимал и истолковывал понятным языком научные теории. Альберт наконец-то встретил своего учителя. Он будет днями и ночами испытывать свои теории в лаборатории Вебера. Однажды вечером в результате экспериментов произошел взрыв, он поранил руку и несколько месяцев не мог играть на скрипке.

С Вебером рассуждали о трудах основоположников современной физики, находившейся еще в зачаточном состоянии, разбирали уравнения, изучали логику Герца и Максвелла. Физика только-только заняла достойное положение в науке, избавившись от опеки математики. Альберт приступил к изучению возрождающейся науки.

Мир конкретных опытов отдалил его от теории. Страсть к математике его покинула. А он ее и не удерживал. Это неприятие приводило в отчаяние его преподавателя Германа Минковского, гения математики.

Позже Альберт будет сожалеть о пренебрежении к царице наук. Внезапная и затяжная утрата интереса затормозит его изыскания. Годы спустя он возобновит связь с математикой в своих работах об общей теории относительности. И пожалеет о потерянном времени. Профессор Минковский лично сформулирует десятилетия спустя математические основы открытий Эйнштейна.

В Политехникуме завязалась и большая дружба, которой будет отмечена жизнь Эйнштейна. Фридрих Адлер, сын Виктора Адлера — лидера австрийской социал-демократической партии, приобщил Альберта к революционным теориям. Ему не удалось заставить друга вступить в возглавляемое им движение. Фридрих был идеалистом с налетом иллюмината. В году он убьет австрийского премьер-министра!

Эйнштейн примет участие в кампании за его досрочное освобождение после войны. В лице Микеле Анджело Бессо он встретил друга всей своей жизни, вернейшего из вернейших, единственного человека, упомянутого в статье Эйнштейна от года, которая легла в основу всех его трудов. Все отверженные со всего мира встречались в Цюрихе. Изгнанники и изгои, беженцы и шпионы. Троцкий был в Цюрихе проездом, Ленин там жил.

Множество других, менее известных, чувствовали себя тут совершенно свободно, спорили, убеждали, распаляли умы, истомившиеся по идеалам. Эйнштейн стоял на перепутье этого мира.

И молодой бунтарь, мятежный сызмальства, непокорный с недавнего времени, апатрид по собственному желанию, слушал, участвовал, вмешивался, очаровывал ясностью ума, резкостью заявлений. Ее зовут Милева Марич. По всеобщему мнению, она лишена очарования, в ней нет женственности ни на грош. И к тому же хромает на одну ногу. У нее тяжелый характер, она болезненно ревнива и склонна к депрессии. Она старше Альберта на три года. Она сербка и православная христианка.

Страстно увлечена физикой и математикой. Эйнштейн влюбился в Милеву в году. Альберт и Милева вместе работали над законами гравитации, выстраивали теории, тонули в сомнениях, когда их опыты оканчивались ничем, изобретали новые законы, которые ни к чему не приводили, подрывали основы затверженных аксиом, раскачивали постамент, чтобы низвергнуть с него статую Ньютона. По всеобщему мнению, они представляли собой немного неуклюжую пару, которая вызывала восторг или раздражение.

Он — обаятельный экстраверт, открытый миру, она — замкнутая, стеснительная. Милева превратилась в наваждение Паулины Кох, в ее роковое испытание и драму всей жизни. Добро бы еще была красавица, женственная, нежная. Она хочет устроить свадьбу и побыстрее! Голоштанный апатрид помолвлен с православной сербской беженкой! Ну почему он не остался с Марией Винтелер? С какой стати ему создавать семью, когда весь его доход составляет франков в месяц?

Паулина прямо заявляет, что она против этого брака. Грозит порвать с ним всякие отношения. Паулина поссорилась с Альбертом. Много лет спустя станет понятно: Все будут долго ломать себе голову над странным выбором второй жены после распада первого брака. Альберт нашел прибежище, бросился в приветливые объятия женщины, соответствовавшей канонам совершенства по версии его матери — сдержанной, уравновешенной, скромной, нежной… И воспитанной в еврейских традициях… Словно отрекшись от борьбы с укладом, Эйнштейн даже решится на самое поразительное — кровное родство!

После иностранки Милевы он женится на Эльзе — своей двоюродной сестре! Второй брак — словно совместный реванш Эдипа и Моисея. Победное возвращение подавляемого, бессознательного. Эйнштейн будет сражаться с Гитлером и отступит перед своей матерью. Но в 20 лет принято бросать вызов, бунтовать. Эйнштейн и Милева хотят быть вместе любой ценой. Пусть у них нет денег, пусть его мать против. Альберт надеется на поддержку своего отца, большого либерала, и он не ошибся.

Герман не станет противиться его счастью. Осенью года с ним случился сердечный приступ, который скоро сведет его в могилу, но он успел дать свое благословение на брак, который будет заключен 6 января года.

В последние месяцы в училище Альберт как будто потерял контроль над собой. Им снова завладели демоны, заставившие бросить мюнхенскую гимназию.

Ученые произносили доклады с кафедр. Защитные речи сменялись проповедями. Войска маршировали по брусчатке, чеканя шаг. Бывшие враги, вечные друзья вновь подавали голос. Дыхание исчезнувшего мира доносилось до него, иссякая. Прошлое проступало на поверхности сегодняшнего дня, придавая ему былое сияние. И всё же от вчерашнего мира не осталось почти ничего. От людей, которыми он дорожил, которые любили его, остались только тени, бродящие среди руин.

Он обводит взглядом вокруг себя. Чувствует себя единственным уцелевшим в далеких катастрофах. По счастью, его память осталась волшебным миром. Она открывала пути, ведущие в детство. Мысленно он подолгу там гулял. Это были единственные прогулки, которые разрешали ему совершать доктора — туда, в святая святых, где его обступали мгновения прошлого. Раскаты смеха его сестры Майи в мюнхенском доме в счастливые времена.

Сонаты, которые играла на пианино его мать в Павии. Путь сквозь миры, плавание через океаны, грохот войн, юдоли печали, взрывы смеха, хвалебные речи и злобные проповеди и много что еще вихрем проносилось в его уме. Однако в тот весенний день года хоровод воспоминаний вдруг сбился с ритма. Отзвук смеха из детства, шум сражений из зрелого возраста, симфония бесчисленных счастливых мгновений доносились до него глухими толчками. Он пытался отыскать воспоминание о каком-нибудь ярком моменте.

К нему доходило только бледное свечение угасающего дня, просеивающееся через окно спальни из принстонского парка. Этот свет утратил свою привычную яркость. Что-то от него ускользало. Очертания фигур, овалы лиц, образы минувших дней становились расплывчатыми. Он перевел взгляд на часы. Время больше не двигалось.

Неужели он лишился рассудка? Письмо в поддержку Оппенгеймера [1] совершенно его изнурило. Разве можно бросить Роберта одного, когда ФБР поливает его грязью? А если бурей захватило только его друзей? Он тоже под прицелом. Над ним довлеют инсинуации, распространяемые Гувером [2] на его счет.

В завуалированных выражениях его обвиняют в измене. Да как они смеют? Его обвиняют в сговоре с врагом.

Эйнштейн — советский агент? Четверть века назад гестапо назначило награду за его голову! А сегодня в стране свободы над ним снова нависли обвинения, когда ему уже за 75! Самые высокопоставленные лица в государстве видят в нем оппозиционера, которого нужно убрать со своего пути. Да, конечно, на кону теперь уже не жизнь — только честь, работа или изгнание.

Тебя больше не заставляют носить желтую звезду. Больше не гонят на бойню. Отныне клеймо позора — красный цвет.